гостиную от кухни столу и, по всей видимости, собиравшийся что-то ей из вежливости предложить Зейн остановился.
— Я не знал, что был нужен.
«Сука. Хитрая, умная, нервная сука».
Эрика сама удивился тому, что не произнесла это вслух.
— Кто-то растрепал по городу про «Александрию». Не про Артура, про тебя. Мы ушли вместе, вчера тебя никто не видел, и теперь многоуважаемое Общество уверено, что я, как минимум, сделала так, что ты не можешь показаться. Как максимум, — покалечила. Кроме мальчиков Айзека некому, но он уперся и стоит на своем. Уверяет, что мальчики к этому не имеют никакого отношения.
Зейн выслушал ее внимательно и настороженно, а после потер переносицу, стараясь скрыть проступившее на лице облегчение, незамедлительно заставившее Эрику насторожиться.
— Они правда ни при чем. Это был он.
— Что? — она спросила не сразу, дав себе время осознать и убедиться, что поняла правильно.
— Я его об этом попросил, — Зейн развернулся к ней, посмотрел странным, нечитаемым взглядом. — Знаю, что следовало для начала получить твое одобрение, но в тот момент я счел звонок… неуместным.
Воображение тут же подкинуло не в меру реалистичную картину того, как Зейн звонит ей спустя полчаса после их расставания в переулке, и Эрика почувствовала, что начинает закипать.
— И могу я узнать, нахрена?
— А как еще ты доказала бы им, что разговаривать с тобой в подобном тоне непозволительно никому?
В этом не было ни претензии, ни вызова, ни намерения ткнуть носом в непростительную для Смотрящей недальновидность. Просто вопрос.
Отвечать на него Эрика даже самой себе не торопилась, и он продолжил, приблизившись к ней на один небольшой шаг.
— Они все еще кровожадные, привыкшие за века быть дикими существа, Мистрис Эрика. Если дашь слабину или хотя бы намекнешь, что тобой можно управлять, они разорвут тебя в считанные дни. Я ценю твою готовность пощадить мою гордость, но это несущественно. Они думают, что ты пользуешься своим правом победителя сполна, — прекрасно, сейчас тебе это как никогда на руку. Пусть видят, что никто и ни при каких обстоятельствах не воспользуется тем, что спал с тобой. Желающих попасть в твою постель, поверь мне, будет много.
Эрика молчала, и молчание это затягивалось.
В голове проносились десятки вариантов того, как можно было закончить этот разговор.
Скупым: «Хорошо. Все правильно».
Контрастно, в сравнении с общей тональностью, резким: «Без тебя разберусь».
Борясь с искушением остановиться именно на последнем, она заставила себя выбрать искомую золотую середину.
— Я, конечно, тебе признательна. Но не хочу быть Смотрящей, которая оставила при себе своего предшественника, чтобы унижать его публично.
Получилось плохо.
Здраво, но чересчур на грани запредельного: «Я не желаю, чтобы каждая мразь смеялась тебе в лицо».
Ресницы Зейна дрогнули, как будто он собирался моргнуть, не веря тому, что слышит.
— Я знаю, что ты не нуждаешься в моих советах, но позволь я все-таки кое-что объясню. Тех, кто осудит тебя за это, единицы. Не только здесь. Мой официальный статус в твоем городе, мои проблемы и мое отношение к ним, равно как и отношение ко мне твоего Общества не должны и не могут волновать тебя. Нравятся они тебе или нет, ты спасла их шкуры и их спокойную сытую жизнь. И тем не менее, пока я здесь, ты должна будешь оправдываться за это. Пусть не оправдываться, объяснять, но, черт возьми, Смотрящая, не смей на меня оглядываться.
Пока он говорил, Эрика трижды собиралась перебить, и трижды же остановилась, с каждым новым словом убеждаясь в правильности своего ощущения.
Зейн не терял контроль в «Александрии», он сделал это намеренно. Справившись с первым шоком, воспользовался подходящим случаем, чтобы доступно и наглядно объяснить уже не своему Обществу, кто теперь здесь главный.
А заодно и проверить, как далеко сама Эрика готова зайти в своей жажде мести.
— Ты…
Вернувшийся в гостиную Дэн застыл за ее спиной, как вкопанный. Даже не видя его лица, прекрасно зная, что он не мог слышать ничего, кроме последнего оборвавшегося слова, она лучше, чем хотелось бы, представляла, как волчонок на них смотрит.
За десять минут его отсутствия спокойная, едва ли не благодушно настроенная Смотрящая впала в бешенство, от которого грозил наэлектризоваться воздух.
— И что я, по-твоему, должна с этим сделать? Поблагодарить тебя за великолепный результат?
Даже в порыве злости она понимала, что объективно поблагодарить бы следовало. В то время, как она сама недопустимо для Смотрящей растерялась, и вместо того, чтобы думать, творила немыслимые вещи, Зейн легко и непринужденно решил часть давно назревавших проблем.
И все же, он сам учил свое Творение не терпеть попыток загнать себя в угол.
— Нет.
— Тогда какого хрена ты лезешь туда, куда тебя не просят? Туда, где от тебя никто уже, нахрен, ничего не ждет, потому что ты не справился⁈
Это был удар по больному, по еще не зажившему, продиктованный в первую очередь желанием отыграться за то, какой стала для нее позапрошлая ночь.
Он мог остановить. Мог оттолкнуть.
Не отпускать, в конце концов…
Глаза Зейна потемнели за долю секунды, не предвещая ничего хорошего.
Ему явно было, что сказать, и вероятно, стоило бы выслушать, чтобы мысленно согласиться с каждым словом впоследствии. Но не сейчас и не вслух.
— Ты ведь не собираешься специально повторять мои ошибки? Если так, это очень хреновый план, потому что Смотрящей со стороны не простят того, что было позволительно мне после семидесяти лет правления.
Будь Эрика чуть меньше зла, она рассмеялась бы.
Именно так, как по нотам.
«Ты здесь никто, и с тем, что взяла на себя, ты справляешься хреново».
Только вот прозвучать это должно было гораздо раньше.
Продолжать можно было до бесконечности.
При других обстоятельствах она, вероятно, продолжила бы, но пульс подскочившего к ним ближе и снова замершего в нерешительности Дэна бился слишком сильно.
— Иди ты на хер.
Проще было закончить так, не портить хотя бы волчонку окончательно этот вечер.
Уже у двери до нее донеслось отчасти удивленное, отчасти вопросительное:
— Эрика!..
«На хер», — она повторила это мысленно, вызывая лифт.
Панель уже отсчитывала отделявшие ее от кабины этажи, когда она вспомнила, что забыла куртку, и решила, что хрен и с ней.
— Подожди, — Зейн почти выскочил вслед за ней, слишком широко распахнув дверь, как будто боялся не успеть.
Эрика посмотрела на свои ботинки, не оборачиваясь.
— Да черт возьми, не обязательно заставлять меня за тобой бежать! — в его голосе была растерянность, порожденная тем, что она могла просто уйти.
Зейн сильно, но не сжимая, схватил
