сулил ему ничего хорошего, в том числе и возвращения сюда, и стоило попытаться извернуться, выгадать несколько секунд, чтобы оставить записку…
Без ведома ли?
Уходя, Зейн вёл себя так, будто не сомневался в том, что через несколько часов они увидятся, и его будут ждать, а накануне был явно расположен.
Это могло значить что-то или не значить вовсе ничего.
В конце концов, животных тоже погружают в сон, прежде чем сделать один последний, уже неощутимый во сне укол.
Выходя из квартиры, Дэн оставил телефон на столе, так, чтобы Эрика это видела.
Ставить Зейна в качестве благодарности в неловкое положение своей запиской он не решился.
На закате он успел высунуться на балкон и узнать, что погода сегодня стояла удивительно хорошая. За сутки без дождя Нью-Йорк будто отряхнулся, воспрял, освежившийся и чистый.
Не так уж плохо в такую ночь…
Он молча вышел вслед за Эрикой из лифта на парковке, так же молча последовал за ней.
Сейчас был лучший момент для того, чтобы попытаться сбежать, — теоретически.
На практике Дэн ничего подобного осуществлять не хотел и не планировал, предпочитая в очередной раз просто подчиниться
Она, вероятно, думала о том же, потому что пару раз по пути оглянулась на него преувеличенно внимательно, но так ничего и не сказала.
Когда они остановились, погруженный в раздумья Дэн даже не сразу понял, почему.
Подняв взгляд и не обнаружив машины, он успел дернуть головой, разворачиваясь к Эрике, и только потом заметил мотоцикл.
Хромированный бок, кожа, широкое сидение, к которому рука тянулась сама.
Он все же посмотрел, но уже не загнанно, а просто вопросительно.
— Водишь такие? — если Эрика и осталась его реакцией как-то впечатлена, то никоим образом этого не выказала.
— Конечно. Вернее, мотоцикл, конечно же, вожу, но такой не приходилось.
Она кивнула, словно услышала ровно то, что ожидала, и подняла бровь вопросительно:
— Шлем?
Пацану явно нахрен не нужен был никакой шлем.
Он смотрел на мотоцикл так, будто тот был восьмым чудом света, и только благодаря железной воле сдерживался от того, чтобы его потрогать.
Наверняка погладил бы, как большое и красивое животное.
Дэн, наконец, оторвался от созерцания, поднял на нее очередной вопросительный взгляд.
— Копы?
Думал он, разумеется, не о безопасности, а о том, чтобы их не остановили. Тоже ожидаемо.
— Думаешь, на дороге я не успеваю отводить им глаза?
На губах волчонка мелькнула кривая бледная усмешка, и тут же пропала.
Чувствуя, как он устраивается сзади и заводя мотор, Эрика буквально кожей ощущала от него извращенную радость приговоренного, получившего последний роскошный ужин.
Дэн так явно настроился умирать, так мучительно не хотел верить, что его дражайший Зейн отдал его вот так запросто, просто свалив из дома, и так искренне наслаждался тем, что его последняя поездка будет именно такой, что все это явственно читалось у него на лице.
Эрика намеренно набрала скорость, чтобы выбить из своей, и, в первую очередь, его головы лишние мысли.
Дэн замер позади, вцепился в мотоцикл мертвой хваткой и, наконец, отвлекся, стараясь удержать баланс и не прижаться к ней.
Когда он понял, куда они едут, сердце забилось чаще, — на расстоянии и через два слоя одежды Эрика услышала, как оно зашлось от неверия, тени опасения быть съеденным, и огромного нездорового предвкушения.
Оставив мотоцикл в тени стоящих друг на друге грузовых контейнеров, она взяла из багажного отсека небольшой сверток и ничего не подтверждая и не опровергая, кивком велела следовать за собой.
Два гримолка, похожие на перекормленных крокодилов, грелись на берегу под фонарем, и Эрика не к месту подумала, что все местные убийцы должны были бы восхвалять их появление в городе как Второе Пришествие. Твари находили, чем питаться в местных водах, и, судя по тому, что люди и нелюди не пропадали, а крупные особи попадались всё чаще, жрали они точно не рыб.
Сообразив, кого видит перед собой, Дэн остановился. Замер, как гончая в стойке, вытянул шею, задерживая дыхание, и не меньше минуты просто таращился, удивлённо, заинтересованно, едва ли не восторженно, прежде чем повернуться к своей спутнице, о которой практически забыл.
Она же им почти залюбовалась, невольно сравнив этот взгляд с тем, которым он обшаривал венские катакомбы. Увидеть живых гримолков было для него примерно так же значимо, как встретить настоящего мамонта на Пятой авеню, и глаза Дэна впервые за время, проведённое им в Нью-Йорке, по-настоящему живо блестели.
Как восторженный ребёнок перед рождественской витриной, он моментально забыл о том, что минутой ранее опасался быть скормленным им, и, кажется, не фотографировал только потому, что было не на что.
— Они абсолютно неразумны, да? — Дэн спросил едва слышно, даже тише, чем шёпотом, не вспомнив о запретах и правилах и не отрывая взгляда от вяло копошащихся тварей.
Эрика почесала бровь, думая, что оно того стоило.
— А ещё ядовиты и очень агрессивны. Так что не вздумайте пытаться их приручать, как бродячих собак.
Дэн снова посмотрел на нее, на этот раз очень недоверчиво, проверяя, всё ли он услышал правильно, и Эрика сочла момент подходящим.
Развернув, она продемонстрировала волчонку два длинных тонких кинжала с удобными рукоятями. Удерживая их одной рукой, прежде чем отдать, указала на собственном теле то место, в которое нужно было попасть.
— Бей сразу сюда. Там нет панциря, они моментально дохнут. И осторожнее с хвостом. Пропустишь удар — скорее всего, ляжешь как минимум с сотрясением.
По мере того, как она объясняла, взгляд Дэна потемнел, из голубого превратился в тёмно-серый. Он всё ещё не верил до конца, но очень хотел ввязаться.
Это желание было сильнее инстинкта самосохранения и всех страхов вместе взятых. Оно отодвигало на второй план мысли о предательстве, смерти, боли. Не оставляло ничего, кроме жгучей потребности в действии, от реализации которой его отделял всего один шаг.
Решившись, Дэн протянул руку, чтобы взять оружие, и, заподозрив, что он намерен не только получить удовольствие и приобрести новый, ни с чем несравнимый опыт, но и с достоинством умереть, Эрика прибавила, прежде чем отдать:
— Если что, я рядом.
Глава 19
Двенадцатый сражался красиво.
Эрика наблюдала за ним, расположившись на крыше ближайшего контейнера, с виду расслабленная, но готовая спрыгнуть на спину не в меру разбушевавшейся твари в любой момент.
Она отмечала старые и новые приёмы, ритм движений, пластику, приобретаемую годами и считывающуюся даже при отсутствии регулярной практики в каждом жесте.
Судя по тому, как двигался Дэн, он действительно давно не дрался по-настоящему,
