но глаза горели.
— Ты видела? — спросила она, как только я появилась в дверях.
— Видела, — я села напротив неё. — Что известно?
— Пока мало, — Кристина подвинула ко мне телефон, где была открыта новостная статья. — Обломок нашли сегодня ночью. Принадлежность к нашему рейсу подтвердили по серийным номерам.
— Обломок крыла, — я перечитала статью. — Только крыла?
— Пока только крыло, — Кристина кивнула. — Но это значит, что они ищут в правильном месте. Это значит, что поиски не прекратят.
— Это значит, что самолёт действительно упал в океан, — сказала я, и голос мой дрогнул.
Кристина посмотрела на меня долгим взглядом.
— Это значит, что мы знаем, где искать, — сказала она. — Это значит, что теперь у нас есть направление. Это значит, что мы не в тупике.
— Да, — я кивнула, пытаясь поверить в её слова. — Да, ты права.
В дверь позвонили. Я пошла открывать — на пороге стояла Инга, запыхавшаяся, раскрасневшаяся на морозе, с папкой документов под мышкой.
— Вы видели? — спросила она, едва переступив порог.
— Видели, — я впустила её. — Идём на кухню.
Мы сидели втроём, пили кофе, смотрели новости. Каждые полчаса появлялись новые подробности: обломок крыла, найденный в трёхстах километрах от предполагаемого маршрута, фрагменты обшивки, маслянистое пятно на воде. Никаких тел. Никаких личных вещей. Никаких следов пассажиров.
— Это ничего не значит, — сказала Инга, когда я озвучила эту мысль. — Самолёт мог развалиться в воздухе. Обломки могли разнести течением.
— Или он мог приводниться, — добавила Кристина. — И пассажиры могли...
Она не договорила.
— Могли, — я кивнула. — Могли.
Мы замолчали. В голове крутились десятки версий, сотни предположений, тысячи «что, если». Но ответов не было. Не было и не могло быть. Пока не будет найдено больше обломков. Пока не будут обнаружены...
Я не позволила себе закончить эту мысль.
— Я позвоню родителям, — сказала я, вставая. — Они должны знать.
— Я уже позвонила, — Инга остановила меня. — Всем позвонила. Они едут сюда.
— Сюда? — я удивилась.
— Мы должны быть вместе, — Инга посмотрела на меня. — Когда есть новости — хорошие или плохие — мы должны быть вместе.
Я кивнула, соглашаясь. Она была права. Мы должны были быть вместе. Все, кто ждал. Все, кто надеялся. Все, кто не сдавался.
Я вышла на кухню, взяла телефон. В голове была только одна мысль: надо сказать ему. Андрею. Он должен знать.
Я набрала его номер, и он ответил после первого гудка.
— Ольга, — голос его был взволнованным. — Вы видели?
— Видела, — я прижала телефон к уху, чувствуя, как колотится сердце. — Обломок крыла. Они нашли.
— Я знаю, — он говорил быстро, возбуждённо. — Я уже разговаривал с Ковальчуком. Он вылетает на место сегодня. Будет держать нас в курсе.
— Он вылетает? — я не ожидала. — Прямо сейчас?
— Да, — Андрей помолчал. — Я попросил его быть на месте. Чтобы мы получали информацию не только из новостей, но и от человека, которому доверяем.
— Андрей, — я не знала, что сказать. — Спасибо. Спасибо вам.
— Не за что, — он сказал это так спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. — Ольга, я хочу приехать. Если вы не против.
— Приезжайте, — сказала я, не задумываясь. — Родители будут здесь. Мы... мы будем ждать новостей.
— Я буду через час, — сказал он. — Ольга?
— Да?
— Это хороший знак, — сказал он. — То, что они нашли обломок. Это значит, что они ищут в правильном месте. Это значит, что они не остановятся.
— Я знаю, — я почувствовала, как к горлу подступают слёзы — не от боли, а от чего-то другого. От надежды. — Я знаю.
Я сбросила вызов и посмотрела на телефон. На экране было его имя, и я впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Не делая вид. Не через силу. А по-настоящему.
Родители начали съезжаться через полчаса.
Первыми приехали Татьяна Ивановна и Сергей Петрович — родители Маши. Татьяна Ивановна плакала, но в её глазах была не только боль, но и что-то ещё. Надежда.
— Они нашли, — сказала она, обнимая меня. — Нашли обломок. Значит, не зря искали. Значит, не остановились.
— Не остановились, — я обняла её в ответ. — И не остановят.
Следом приехали родители Жени — Наталья Викторовна и Виктор Павлович. Наталья Викторовна была спокойна, даже слишком спокойна, и это пугало. Она сидела на диване, сжимая в руках платок, и смотрела в одну точку.
— Всё будет хорошо, — сказала я, садясь рядом с ней. — Они найдут.
— Найдут, — повторила она, и в её голосе не было уверенности.
Последними приехали родители Даши — Елена Анатольевна и Андрей Викторович. Елена Анатольевна держалась лучше всех — спокойно, собранно, по-деловому.
— Я звонила в авиакомпанию, — сказала она, когда все расселись. — Они подтвердили информацию. Обломок принадлежит нашему рейсу. Поиски продолжаются.
— Что ещё они сказали? — спросил Сергей Петрович.
— Ничего, — Елена Анатольевна покачала головой. — Никакой дополнительной информации. Только то, что уже в новостях.
— Но это уже что-то, — сказала Инга. — Это больше, чем было две недели.
— Больше, — согласился Виктор Павлович. — Это надежда.
Мы сидели в гостиной, тесным кругом, и ждали. Ждали новостей. Ждали развития событий. Ждали чуда.
В дверь позвонили. Я пошла открывать — Андрей стоял на пороге с пакетом булочек и бутылкой хорошего кофе. Он был в своём обычном пальто, с непокрытой головой, и снег таял в его волосах.
— Здравствуйте, — сказал он, переступая порог. — Я не опоздал?
— Нет, — я впустила его. — Проходите. Родители уже здесь.
Он прошёл в гостиную, поздоровался со всеми. Я видела, как родители смотрят на него — с любопытством, с опаской, с надеждой. Они знали, кто он. Знали, что это он помог нам с адвокатами, с детективом, с поисками. Знали, что это он был рядом, когда мы нуждались в поддержке.
— Садитесь, — сказала я, указывая на свободное место рядом с собой. — Мы ждём новостей.
Он сел, и я почувствовала тепло его тела рядом. Это было успокаивающим — его присутствие, его спокойствие, его уверенность.
— Есть что-то новое? — спросил он у Инги, которая сидела с телефоном в руках.
— Пока нет, — она покачала головой. — Ковальчук ещё в пути. Сказал, что будет на месте через два часа.
— Два часа, — повторила Наталья Викторовна. — Ещё два часа.
— Мы подождём, — сказала Елена Анатольевна. — Мы умеем ждать.
Мы ждали. Пили чай, смотрели новости, обсуждали версии. Андрей сидел рядом со мной, и я чувствовала, как его присутствие придаёт мне сил. Он не говорил ничего особенного, просто был рядом. И этого было достаточно.
Через два часа Инга подняла голову от телефона.
— Ковальчук на месте, — сказала она. — Он пишет.
Мы замерли.
— Что он говорит? — спросил Сергей Петрович.
— Обломок крыла, — Инга читала сообщение. — Серийные
