что они чувствуют. Вы не знаете, что я чувствую.
— Я знаю, что вы страдаете, — сказал он. — Я знаю, что вы не спите ночами. Я знаю, что вы вините себя за то, что остались. И я знаю, что это неправильно.
— Откуда вы знаете? — я посмотрела на него.
— Потому что я сам чувствую вину, — сказал он. — За то, что не успел. За то, что не смог. За то, что... что вы здесь, а не там.
— Это не ваша вина, — сказала я.
— И не ваша, — ответил он.
Мы стояли на улице, под снегом, и смотрели друг на друга. Слёзы замерзали на щеках, дыхание облачками пара уходило в холодный воздух.
— Ольга, — сказал он. — Я не буду вас уговаривать. Я не буду просить остаться. Я только прошу об одном.
— О чём? — спросила я.
— Не закрывайтесь от меня, — он посмотрел мне в глаза. — Не исчезайте. Если вам нужно время — я дам его. Если вам нужно, чтобы я ушёл — я уйду. Но не закрывайтесь. Пожалуйста.
Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Он не спорил. Не уговаривал. Не пытался меня переубедить. Он просто просил — не закрываться.
— Я не знаю, смогу, — сказала я.
— Попробуйте, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня сжалось сердце. — Просто попробуйте.
Я кивнула, не в силах говорить.
— Я отвезу вас домой, — сказал он. — Если хотите.
— Хочу, — я посмотрела на него. — Но не потому, что... не потому, что я злюсь. Я просто... я устала.
— Я понимаю, — он открыл дверь машины. — Поехали.
Мы ехали в тишине. Я смотрела в окно на заснеженные улицы и думала о том, что случилось. Я испугалась. Испугалась того, что чувствую. Испугалась того, что могу быть счастливой. Испугалась того, что имею на это право.
— Андрей, — сказала я, когда мы остановились у моего дома.
— Да? — он повернулся ко мне.
— Я не хочу, чтобы вы уходили, — сказала я. — Из моей жизни. Я не хочу закрываться. Я просто... я не знаю, как быть.
— Я подожду, — сказал он. — Сколько понадобится.
— А если я никогда не научусь? — спросила я. — Если всегда буду бояться?
— Тогда я буду ждать всегда, — он улыбнулся. — Я уже говорил: у меня есть время.
Я посмотрела на него, и впервые за этот вечер я позволила себе улыбнуться. Не делая вид, не через силу, а по-настоящему.
— Спасибо, — сказала я.
— За что?
— За то, что не спорите, — я взяла его за руку. — За то, что понимаете. За то, что... что вы есть.
Он сжал мою руку, и мы сидели так, в машине, под падающим снегом, и молчали. И в этой тишине было что-то важное. Что-то, что не требовало слов.
— Идите, — сказал он наконец. — Вам нужно отдохнуть.
— А вы? — спросила я.
— Я поеду домой, — он улыбнулся. — И буду ждать завтрашнего утра. Чтобы прийти к вам на кофе.
— Приходите, — я открыла дверь. — Я буду ждать.
Я вышла из машины, подошла к подъезду. Обернулась. Он сидел за рулём, смотрел на меня. Я помахала ему рукой, он помахал в ответ.
Я вошла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь. Кристина ждала меня на кухне с чашкой чая.
— Ну как? — спросила она, увидев моё лицо.
— Я испугалась, — сказала я, садясь напротив неё. — Испугалась того, что чувствую. И сбежала.
— И что он?
— Сказал, что не будет спорить, — я взяла чашку, согрела руки. — Сказал, что будет ждать. И попросил не закрываться.
— И что ты?
— Не знаю, — я покачала головой. — Я сказала, что попробую.
— Это хорошо, — Кристина улыбнулась. — Это очень хорошо.
— Ты не злишься? — спросила я. — Что я испугалась?
— Нет, — она покачала головой. — Я понимаю. Но я рада, что ты попробовала. И что он не отступил.
— Он не отступает, — я посмотрела в окно. — Он просто... ждёт.
— Это и есть любовь, — сказала Кристина. — Умение ждать. Не требовать. Не давить. Просто быть рядом.
— Ты думаешь, это любовь? — спросила я.
— Я думаю, это её начало, — Кристина взяла меня за руку. — А начало — это уже много.
Я смотрела в окно, на снег, который падал на пустой двор, и думала о том, что сказал Андрей. «Не закрывайтесь». Он не просил любить. Не просил быть готовой. Он просил только одного — не закрываться.
Может быть, это было самое трудное. И самое важное.
Я взяла телефон, открыла чат с ним. Написала:
«Спасибо за вечер. Мне было хорошо. И страшно. Но я рада, что мы попробовали. До завтра».
Ответ пришёл через минуту:
«До завтра. Я буду ждать. Присните что-нибудь хорошее».
Я улыбнулась, глядя на экран. Потом положила телефон на тумбочку, закрыла глаза.
Я не знала, что будет завтра. Не знала, смогу ли я перестать бояться. Не знала, смогу ли открыться. Но я знала, что он будет рядом.
Глава 13
Андрей предложил мне поговорить с психологом через три дня после того неудачного ужина.
Мы сидели на кухне, пили кофе, и я чувствовала, как он смотрит на меня — осторожно, тревожно, будто боялся, что я снова сломаюсь. Я не сломалась. Я просто... затихла. Спряталась в свою скорлупу, где было безопасно, где не нужно было чувствовать, где не нужно было выбирать.
— Ольга, — сказал он, когда мы допили кофе. — Я хочу предложить вам кое-что.
— Что? — я подняла голову.
— Моя знакомая, психолог. Она работает с людьми, которые пережили потерю, травму, неопределённость, — он говорил медленно, будто боялся, что я откажу, не дослушав. — Я подумал, может быть, вам будет полезно с ней поговорить.
Я напряглась. Психолог. Это означало признать, что со мной что-то не так. Что я не справляюсь. Что мне нужна помощь.
— Я не сумасшедшая, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела.
— Я и не говорю, что вы сумасшедшая, — он покачал головой. — Я говорю, что вы прошли через тяжёлое испытание. И вам, возможно, нужен кто-то, кто поможет вам справиться. Не я, не Кристина, не Инга. А профессионал.
— Я справлюсь сама, — я отвернулась к окну.
— Справляетесь? — он спросил это мягко, без укора, но я услышала в его голосе то, что не могла отрицать. Я не справлялась. Я делала вид, что справляюсь. Но внутри меня всё кипело, бурлило, готовое выплеснуться в любой момент.
— Я подумаю, — сказала я, чтобы он отстал.
— Подумайте, — он не стал настаивать. — Её зовут Елена Сергеевна. Она хороший специалист. Я оставлю вам её номер.
Он ушёл,
