стало легче. Ноги, отрываемые от земли вместе с мокрыми комьями и травой, теперь не казались такими тяжёлыми. Копьё — так и вовсе тростиночка. В чём только не убедишь себя, лишь бы не угодить в пасть того, кто следует за ними.
Внезапно хлёсткие игольчатые ветки, постоянно норовившие побольнее ударить Юти, расступились, выведя их к величественному озеру, даже во время дождя ослепляющему своей голубизной. Справа высился усыпанный зеленью и цветами кряж, явно являющийся частью огромного Хребта Дракона. У дальнего края озера, между хищными острыми утесами и кромкой воды, виднелся крохотный просвет ровного, изумрудного плато с чёрными точками. Те медленно, будто нехотя, перемешались, пощипывая травку. Девочка сразу поняла кто это — горные козы. Заодно вспомнила все блюда, которые ела из этих восхитительных животных, и в животе у неё заурчало.
Юти даже не подозревала, что в Пустоши, в проклятой земле, может быть такое великолепие. Красота, о которой оставалось только мечтать в её родных степях.
Учитель чуть ли не волоком схватил Юти за плечи, затаскивая в ледяную, как самые высокие пики Хребта, воду. Девочка брыкалась, жадно хватала ртом воздух, не в силах произнести даже слово, однако Ерикан проявил неожиданную твёрдость. Он не успокоился, пока Юти не оказалась шагах в тридцати от берега, по плечи погруженная в озеро. И весьма вовремя. Потому что у кромки воды появился он.
Ближайшие деревья разлетелись под напором красивейшего в своей силе и величие ревуна. Не того жалкого недомерка, которого они встретили несколько дней назад. А самого настоящего великана.
Юти с изумлением смотрела на гигантские рога, прикидывая, умрёт ли она сразу, если эта зверюга поднимет её в воздух. Учитель стоял рядом, сморщившись, видимо, холодная вода и ему не доставляла большого удовольствия. Однако вместе с тем вид у него был относительно спокойный.
Исчадие Инрада, отмеченное Скверной, повело широкими ноздрями, подняло голову и продемонстрировало девочке, почему именно эту тварь нарекли его прозвищем. В его прозвучавшем над озером рёве чувствовалась невероятная сила, помноженная на детскую обиду. Словно у грозного циклопа из-под носа увели ароматный кусок мяса, и теперь тот кричит. Не потому, что видит убегающего обидчика, а скорее от избытка чувств.
Юти казалось, что вместе с ней задрожала вода, приготовилась разверзнуться земля, содрогнулся кряж рядом, готовый обрушиться вниз грудой камней. Ревун же закончил петь свою песню ужаса и неторопливо, походя ломая не только ветки, но и некоторые деревья, скрылся в лесу. А девочка, озябшая от пят до кончиков волос, всё ещё не могла прийти в себя.
— Не выходи полностью из воды, — сказал учитель, двинувшись вдоль берега. Помнишь, ревуны очень хорошо слышат запахи.
Девочка беззвучно и часто закивала, как манекен для тренировки мечей, по которому крепко попали. Встреча с монстром, в несколько раз превосходившего её в размерах, произвела на Юти сильное впечатление.
— Учитель, — стуча зубами от холода, пробормотала она. — А мы бы справились?
Ерикан посмотрел на неё как-то странно. Высокомерно, что ли?
— Ты бы справился с этим ревуном? — поправила сама себя Юти.
— Настоящий воин никогда не ищет сражения, — ответил Ерикан. — Но всегда готов к нему.
Юти нахмурилась, наставник вновь, как он это любил делать постоянно, не дал чёткого ответа. Она тоже так могла, если бы захотела: «Одна горячая лепёшка не утолит голод, но сделает приятно твоему животу». Или что-нибудь в этом роде. Почему нельзя говорить ясно и просто? Неужели всё время необходимо уподобляться членам Магистериума Конклава, пишущему законы для Императора. Об их неясных речах, способных трактовать смысл в ту сторону, которая была наиболее удобной для очередного амисты, ходили настоящие легенды. А, может, Ерикан и правда из этих?
Они выбрались из озера шагов через четыреста, когда Юти уже мысленно распрощалась со ступнями. На берегу учитель разделся сам, повелев сделать то же самое Юти, растёр девочку грубыми шершавыми ладонями, а потом стихией Воздуха попросту высушил их одежду. Вышло это так быстро и удобно, что Юти оставалось лишь восхищённо наблюдать за действиями мастера. Она даже придумала очередную работку для ирхи-элементи — стоять возле терм. Пришёл, к примеру, туда человек в грязной одежде. Пока он моется, его обноски постирали, высушили. Удобно.
Однако невероятный по своей хитрости и изяществе источник заработка вылетел из головы Юти, быстрее, чем возник в ней. Сначала она услышала глухой топот копыт, а вскоре ему вторило лошадиное ржание. Будто жеребцу было не по себе, и он очень не хотел скакать вперёд, но наездник его заставлял.
Лошади в Пустоши могли быть только в одном случае — солдаты с ближайшей заставы устроили разъезд, чтобы разведать окрестности. Не собрались ли поблизости осквернённые, не не хотят ли совершить прорыв в Пределы в поисках пищи твари Инрада?
Сейчас бы спрятаться, укрыться. В отряде разведки точно будет вдоволь Одарённых. Несколько егерей, может, один воронёнок, как минимум парочка кехо из солдат. Именно теперь Юти была готова согласиться с учителем. Настоящий воин действительно никогда не ищет сражения. Особенно, если его в этом сражении могут попросту размазать, как назойливого клопа. Лучше настоящий воин сейчас спрячется где-нибудь на берегу и отсидится, как мышка, пока отряд не проедет мимо.
Однако Ерикан не сдвинулся с места. Более того, он занял защитную стойку, которую принимал каждое утро, когда Юти пыталась биться с учителем. Девочка непонимающе взглянула на наставника, а тот коротко бросил.
— Не успеем. Это они. Знают, где мы находимся. Скачут прямо сюда.
Красочно иллюстрируя его слова, к озеру выехали Вороны во главе со знакомым егерем. Юти довольно сильно удивилась, глядя на Призрака. Простой охотник на осквернённых тварей во главе воинства? Хотя егерь сам разрешил все вопросы, указав на парочку и уведя лошадь в сторону. Ага, значит, просто проводник. Но откуда ему знать, где она находится?
Гвардейцев стало больше ещё на двух человек. И это не считая пары десятков всадников, основная часть из которых была отмечена Кольцами. Святая богиня, это же как к ней серьёзно отнеслись Вороны, если собрали такое воинство?
Слуги Императора спешились, отдав поводья солдатам и принялись медленно окружать Ерикана и Юти. Они не торопились, стремясь насладиться моментом после долгого и утомительного преследования. Что до девочки, то она ещё раз окинула взором голубое, как глаза её матери, озеро, хмурые горделивые грани гор, сочную зелень берега. Не так она представляла свою смерть. Однако это место было невероятно хорошим для последнего боя. Юти выставила перед собой копье и Кольца на пальцах налились ярким светом.
