Глава 14
С каждой секундой ловушка захлопывалась всё крепче. Юти даже не могла придумать, на что стоит надеяться? На зашедшего на их небольшую потасовку ревуна? Вряд ли созданию Скверны здесь сейчас что-либо светило. Против такого крепкого отряда из Одарённых.
Да и ушёл ревун уже явно далеко. Уж слишком долго они шли водой, чтобы выбраться сюда. Тот здоровяк, наверное, лежит в какой-нибудь огромной грязевой луже и наслаждается моросящим дождём.
Старший Ворон медленно, словно испытывая терпение загнанных в угол Одарённых, вытащил полуторный меч. Тот сразу загорелся не красным и даже не оранжевым, а белым пламенем. Остальные поняли его намерения правильно, медленно, шаг за шагом, они стали рвать дистанцию между собой и вставшей в оборонительную стойку парочкой.
Всё происходило без лишних слов. Никаких уловок. Никаких переговоров о сдаче. Никакой пощады. Приказ относительно убийцы Наместника был предельно чётким. Чтобы было неповадно другим глупцам, решившим косо посмотреть на длань Императора, которой и являлись правившие от его имени люди.
Юти больше дрожала от холода, нежели от страха. Да, это конец, что же теперь делать. Остаётся лишь надеяться, что всё закончится довольно быстро. Большей частью здесь мастера-кехо. Бой станет скоротечным, возможно, она даже отобьёт пару выпадов. А потом её накормят сталью.
И в тот самый момент, когда напряжение внутри девочки достигло максимума, один из Воронов, молодой парень с широким лицом и сломанным носом, тихонько ойкнул. Одной рукой он щупал стальной нагрудник, словно хотел найти в нем прореху, а другой пытался достать спину.
— Белор, хватит дурачиться, — рявкнул старший Ворон, искоса взглянув на подопечного.
Юти вложила силу в Кольцо Ускорения, обратив всё своё внимание на широколицого. Нечто в его поведении настораживало. Только девочка не могла понять, что же именно. Лишь теперь, когда время вокруг стало вязким, тягучим, а взор Юти напротив, слишком пристальным, она рассмотрела еле заметную, наверное, толщиной с человеческий волос, струйку крови. Та брызгала, разлетаясь мельчайшими каплями, такими крохотными, что девочка смогла увидеть их лишь на мгновение.
Между тем широколиций Ворон теперь закричал громче, пытаясь стянуть с себя доспехи. На подростка и старика тот уже не обращал никакого внимания. Некий зуд внутри не давал ему покоя.
С невероятной ловкостью он всё же стянул с сбросил с себя нагрудник и быстро вытащенным кинжалом разрезал зипун, скинув и его. Следом разорвал расходящуюся алыми пятнами рубаху, явив зрителем жилистое молодое тело и принялся его растирать. Юти с удивлением смотрела на множество крохотных, размером не больше игольного ушка, ран, из которых тонкими струями фонтанировала кровь. Будто нечто невероятно маленькое и одновременно острое пробило тело насквозь, не взирая на доспехи. Раны, видимо, сильно чесались, потому что широколицый буквально пытался содрать кожу обломанными ногтями.
Старший Ворон теперь повернулся к подопечному, однако больше не звал того по имени. Не пытался вразумить гвардейца или призвать его к чести. Он поднял меч над головой и громовым голосом, от которого могли треснуть вековые скалы, проревел:
— Осквернённые!
Всё вокруг завертелось с немыслимой быстротой — возле Одарённых, будто из ниоткуда появлялись люди. С виду, самые обычные. Некоторые даже были облачены в простую одежду. Не по моде южных народов, скорее, они нацепили на себя, все, что смогли достать. Однако среди них оказались и те, тело которых скрывали сшитые меж собой звериные шкуры. Но, что самое главное, все они были отмечены печатью Скверны. Огромной серой кожей на разных частях тела, порой переходящей в наросты. Мерзкими, словно в этих деформированных шишках скопилось много гноя. Проткнешь его ножом и нарост растечется гнусной жижей.
Как заметила Юти, большая часть осквернённых оказалась невероятно похожа на обычных людей, но виднелись среди них и те, кто давно утратил человеческих облик. Их тело было серым полностью, как сухой пепел, а конечности либо чересчур длинными, либо деформированными. Своеобразные уроды, рожденные от греховного союза. Они смотрели своими красными, без малейшего намёка на зрачки, глазами на противника. А зияющий провал рта становился ещё шире, рождая инфернальный звук, от которого стыла кровь. Крик осквернённого!
Именно последние предстали невероятно опасными противниками. Один из них, худой перекошенный мужчина, в порванной рубахе и меховых штанах, бросил несколько метательных ножей в одного из Воронов. Тот увернулся почти ото всех, лишь один клинок обжёг щеку гвардейца холодной сталью. Ворон из обороны перешёл в наступление, однако осквернённый уклонился от быстрых, подпитываемых Кольцом, выпадов, а потом просто перехватил руку с мечом, которая устремилась ему в грудь.
Он не делал ровным счётом ничего. Лишь коснулся обнажённой руки, украшенной кольцами Аншары, но Ворон закричал от нечеловеческой боли. Его рана, крохотный порез на щеке, с каждым мгновением ширился. Кожу будто выворачивало изнутри, разваривало обжигающим кипятком.
Ничего страшнее Юти не видела в жизни. А она рылась в вещах мёртвого торговца, набредшего на стаю шеркенов. Полгода жила среди крыс в канализации Понта, столицы Четвертого Предела. Видела, как там же пьяные молодые амиста зверски убивают нищих беженцев из земель кочевников. Просто так, забавы ради. Однако никогда прежде девочка не могла представить, что за сущие мгновения лицо способно превратиться в бесформенное месиво. А крепкий Мастер-кехо станет кричать, как крохотная маленькая девочка, потерявшаяся на базаре.
Когда это случилось, глаза Ворона залило кровью, а сам он лишился остатков разума, бросив меч и пытаясь нащупать руками то, что когда-то было его лицом. Осквернённый же неторопливо снял с пояса костяной нож и нанёс смертельный удар.
Юти со страхом и гневом смотрела на то, как гаснут два обруча и Кольца на руках Ворона. И как расширилась грудь осквернённого, словно… словно он черпал силу убитого.
Девочка раньше не задумывалась над круговертью Силы. Всем известно, если Одарённый убьёт тварь из Пустоши или осквернённого, то богиня Аншара его наградит. С большей вероятностью, если противник сильный, с меньшей, если слабый. Однако Юти не задавала себе вопрос, что будет, если всё произойдёт в точности до наоборот? Почему Инраду, каким бы паскудным ни был этот бог, не поступить так же? Ведь в вечном противостоянии не существовало победителей.
По правде говоря, задумываться сейчас для Юти тоже было не совсем разумным занятием. Вокруг шла самая настоящая рубка, и только старик вместе с девочкой стояли несколько отстранённо от всеобщей сутолоки.
Вороны, оправившись от первого удара, показали воочию, почему их считают лучшими воинами Империи. Серебряные наплечники мелькали с поражающей быстротой среди серокожих полуголых людей, неся смерть и отчаяние. Юти видела, как от удара обычного кулака сминалась плоть и
