class="p1">Она кивнула. Тоже бледная. Но собранная.
Максим посмотрел на меня.
— Поехали.
— Куда?
— Искать твоего сына.
И, Господи, как же я была ему за это благодарна. За то, что он не спрашивал разрешения быть рядом в беде. Просто был. Как сильная рука в темноте.
Мы объехали школу, двор, двоих друзей, площадку за домом, футбольную коробку, где Егор иногда зависал с мальчишками, торговый центр, в который он однажды «случайно» попал после занятий ради автоматов.
Нигде.
Нигде.
Слово, после которого у матери внутри начинает отмирать всё, кроме паники.
Я уже не чувствовала пальцев. Не чувствовала лица. Только телефон в руке и пульс в горле. И именно в этот момент пришло сообщение. С незнакомого номера.
'Он у меня. Не паникуй.
Ян'
Я уставилась на экран. Несколько секунд не могла понять. А потом мир резко вернулся. С шумом. С яростью. С облегчением такой силы, что меня чуть не вывернуло.
— Господи, — выдохнула я. — Господи.
— Что? — сразу повернулся ко мне Максим.
Я показала экран. Он прочитал. И впервые за всё время тоже выругался. Очень тихо. Очень зло.
— Это кто?
— Ян, — сказала я. — Мой старший сын.
Максим посмотрел на меня.
— У тебя есть старший сын?
— Да. От первого брака.
— И ты решила сообщить мне об этом сейчас?
— Я вообще не думала, что он похитит мне младшего!
Вот тут он, к моему полнейшему изумлению, коротко хохотнул. Нервно. От усталости. От напряжения. И этим смехом чуть не добил меня окончательно. Потому что иногда абсурд ситуации так велик, что не смеяться уже невозможно.
— Звони ему, — сказал он.
Я набрала номер. На том конце взяли сразу.
— Мам?
Голос Яна. Родной. Взрослый. И виноватый до скрежета.
— Ты что, совсем охренел⁈ — заорала я так, что, наверное, птицы в соседнем районе попадали с веток. — Ты почему забрал ребёнка и не сказал⁈
— Мам, прости! Я просто хотел… ну… побыть с ним. Он вчера написал мне, что ему грустно и…
— И ты решил не предупредить мать, а просто взять и увезти моего сына⁈
— Я не увёз! Мы в игровом центре! Потом на картинг пошли! У него телефон сел, мой тоже почти… Я забыл!
— Забыл⁈
— Мам, ну прости! Я правда не подумал, что…
— Вот именно! Ты вообще ни о чём никогда не думаешь, кроме своей прекрасной импровизации!
На том конце молчание. Потом тихое:
— Он в порядке, мам. Правда. Я сейчас привезу его.
Я закрыла глаза. Сил на крик больше не было. Остались только слабость и желание сначала убить, потом обнять, потом снова убить.
— Адрес, — сказал Максим, забирая у меня телефон.
И дальше уже говорил он. Спокойно. Коротко. Точно.
Через двадцать минут мы стояли у входа в какой-то огромный детский развлекательный центр, и я увидела их.
Яна и Егора.
Младший держал в руках плюшевую акулу и выглядел совершенно счастливым. Старший — как человек, который ещё не понял, пришла ли его казнь сразу или сначала будет публичное осуждение.
Я побежала к Егору первой. Схватила. Прижала к себе так, что он пискнул.
— Мам! Ты чего!
— Я тебя убью! — всхлипнула я. — Я тебя сейчас сама убью, а потом воскрешу и ещё раз убью!
— За что⁈ Мы просто…
Ян стоял рядом, побледневший, с руками в карманах и лицом виноватой собаки человеческого размера. И вот тогда я обернулась к нему. Медленно. Очень. Он судорожно сглотнул.
— Мам, прости…
— Домой, — сказала я ледяным голосом. — Все. Сейчас.
И пошла к машине, чувствуя, как меня трясёт от пережитого ужаса, ярости и облегчения. А Максим шёл рядом. Тихо. Рядом. И это было единственное, что удерживало меня от полноценного нервного срыва.
Глава 25
Глава 25
Глава 25
Дома я всё-таки сорвалась.
Не красиво.
Не мудро.
Не как женщина, у которой богатый внутренний мир и дыхательные практики.
А как мать, которой два часа назад сообщили, что её младший ребёнок исчез, а потом выяснилось, что старший сын просто не подумал, что надо предупредить.
Не подумал.
Мужчины вообще очень часто рушат женщинам нервную систему не из злобы даже — из банального отсутствия мысли на повороте.
Когда мы вошли в квартиру, я сняла пальто, бросила сумку на тумбу и развернулась к Яну.
— Ты. Совсем. Охренел.
Говорила я тихо. Именно поэтому всем стало страшно. Егор уже понял, что что-то пошло не так, и замер с акулой под мышкой. Вика скрестила руки на груди и смотрела на брата с выражением: «Я тебя не знаю, но уже осуждаю». Максим стоял чуть позади, рядом с дверью, и это его молчаливое присутствие добавляло сцене той самой взрослой плотности, от которой не сбежать в комнату и не хлопнуть дверью.
Ян провёл рукой по затылку. Старая его привычка. Ещё с подросткового возраста. Делал так всегда, когда чувствовал, что виноват, но очень надеялся всё ещё остаться обаятельным.
— Мам, ну я реально не думал, что ты так…
— Так что? С ума сойду? Что мне станет плохо? Что я начну звонить в полицию? Что я переберу в голове все варианты от похищения до аварии? Да, Ян. Представь себе. Именно так я и подумала.
Он поморщился, виновато, но упрямо.
— Я просто хотел его развеять. Он вчера мне написал, что ему грустно и…
— И ты решил, что мать в этой схеме необязательна?
— Я не специально.
Вот от этих слов меня чуть не вывернуло. Я не специально. Взрослый мужской гимн всех катастроф.
Не специально забыл.
Не специально соврал.
Не специально предал.
Не специально уехал.
Не специально сделал вид, что это не страшно.
— Мне плевать, специально или нет, — сказала я. — Если у тебя мозгов не хватает предупредить, что ты забрал ребёнка, то, может, тебе ещё и собственные носки по парам раскладывать рано?
— Мам…
— Нет! Не «мам»! Ты уже взрослый мужик! Взрослый! А ведёшь себя как талантливый дебил с фантазией, но без причинно-следственных связей!
— Мама, — тихо сказал Егор. — Не кричи на него…
Я замолчала. Сразу. Резко. Потому что в голосе младшего было столько испуга, что во мне мгновенно включилось то, что сильнее злости, инстинкт не ломать детям то, что
