всех западных землях. Наш дом принимает его по правую руку от патриарха.
Леопольд вскочил, запахнул халат и затянул пояс. Потом прижал кулак к груди и поклонился так низко, как позволяла спинка кушетки.
— Младший Леопольд Клейн приветствует старшего Скарна. Для нашего дома честь принимать вас.
— Выпрямись, — разрешил Скарн.
Он сел в кресло у стены, разложил на подлокотнике связку ремешков, выстроил бляшки в один ряд и только после этого посмотрел на Леопольда.
— Ты сдавал у нас испытание две луны назад. Клетку со степной рысью помнишь?
— Помню, старший. Я прошёл.
— Ты прошёл, — согласился Скарн. — Двести десятым из двухсот двадцати. Тебя взяли за деньги твоего деда и за то, что ты не обмочился, когда рысь прыгнула. — Он говорил сухо, по пунктам. Таким голосом зачитывают опись имущества. — Внешних учеников у нас сорок тысяч. Они чистят вольеры, носят мясо и умирают на выездах. Через десять лет во внутренний круг войдут от силы пять сотен.
— Я готов работать, старший.
— Своё усердие оставь для вольеров. — Скарн улыбнулся, и лучше бы он этого не делал. — Сегодня мне нужна твоя победа. Скажи, младший, ты хоть знаешь, против кого выходишь?
— Против повара. Он обычный деревенщина с реки, рыбой торгует.
— Ты выходишь против личного ученика Верховного Старейшины Игниса из Секты Феникса Семи Добродетелей, — раздельно произнёс Скарн. — Его медальон с семью перьями признали при городской страже. Подлинность подтвердила их Старшая. Твоя деревенщина носит на шее вещь, за которую половина города продаст всю свою семью до седьмого колена.
Снизу опять донёсся вой, длинный и тоскливый.
— Наша секта с Фениксом грызётся уже триста лет, — продолжил Скарн. — Они лечат и кормят, потом читают проповеди о добродетелях. Мы ломаем зверей и вешаем на них ошейники. Где появляется их ученик, там наш должен наступить ему на горло.
Леопольд нервно облизнул губы.
— Я понял. Я обязательно размажу его.
— Ты выиграешь всухую, — поправил Скарн. — Никаких «звери устали» и никаких побед по очкам. Втопчи его в песок. Завтра весь город должен рассказывать, что личный ученик Игниса публично опозорился на арене. Пусть над медальоном с перьями ржут в кабаках и подворотнях.
Скарн взял одну из костяных бляшек с подлокотника и бросил на стол.
— По уставу ты станешь внешним учеником, когда переступишь ворота секты и твоё имя внесут в реестр. Сегодня я сделаю это здесь. Перед боем наденешь серый пояс и прикрепишь знак Железной Своры. На песок выйдет наш ученик, и весь город увидит победу нашей секты над Фениксом.
Леопольд посмотрел на бляшку.
— И что я получу за такую услугу?
— Леопольд! — Голос Гельмута резанул по ушам. Он шагнул вперёд и поклонился Скарну. — Прошу простить младшего. Он забыл своё место.
Скарн поднял ладонь.
— Пусть спрашивает. Дрессировщик, который стесняется назвать цену, вскоре начинает чистить клетки для тех, кто оказался проворнее. Мне нравится его хватка. — Он снова посмотрел на Леопольда. — За победу получишь пояс внутреннего ученика без десяти лет вольеров и доступ к питомникам секты с особо ценными животными. А дому Клейн я отдам гнездового чёрного скорпиона, которого привёз с собой.
Гельмут вскинул глаза.
— Зрелого? — спросил он.
— Разумеется. Его яд силён, а панцирь держит боевые техники равных ему практиков. Такой зверь заменит сотню стражников у ворот поместья. На открытые торги они не попадают. Вместе со скорпионом ваш дом получит постоянный ошейник и грамоту владения.
Гельмут Клейн согнулся в глубоком поклоне и выпрямился лишь тогда, когда Скарн отвёл взгляд. За спиной он сжал пальцы в кулак.
— Дом Клейн ценит внимание секты.
— Дом Клейн любит выгоду. Вот так и говорите. — Скарн собрал ремешки и поднялся. — Теперь вторая половина условия, младший. Повторять я не стану.
Он подошёл вплотную. От него пахло мускусом и ременной мазью. Засохшая кровь на перчатке отдавала железом.
— Надеюсь, ты понимаешь всю серьезность сегодняшнего дела? Ты выходишь на песок с нашим именем за спиной, и если проиграешь, то опозоришь секту. Ответственность за этот поступок ляжет на весь клан Клейн.
Леопольд представил, как волк рвёт серого кота, а Гроза переворачивает розовую ящерицу одним ударом. Барсу даже напрягаться не придётся. После боя город запомнит его имя, на поясе появится знак внутреннего ученика, в семейном дворе поселится чёрный скорпион, а повар отдаст маску.
Сделка сулила славу и прибыль. Леопольд уже видел, как сам глава клана впервые усаживает его по правую руку за семейным столом.
— Не переживайте, старший. Если Ив Винтерскай не явится, то получит техническое поражение. А если явится — пожалеет об этом до конца жизни.
— Если он не придёт, это тоже сойдёт. Все узнают, что ученики секты Феникса — трусы. — Скарн похлопал его по щеке ладонью в перчатке. — Ну а если придёт, то готовься. И вот тебе совет напоследок: не гони всех троих вперёд разом. Пусть медведь постоит, пока волк рвёт.
Стеван Мыло, возчик третьего разряда, вёз наверх шесть ящиков зимних яблок и насвистывал.
Мул знал подъём на второй ярус наизусть. Из окон над головой свисали верёвки с бельём и связками сушёной рыбы, внизу у воды чернел частокол мачт и горели редкие огни, пахло жареным луком и мокрым камнем. Стеван думал о том, что успеет к вечернему торгу, пока лавки не закрылись, а вдова из чайной обещала оставить ему кусок пирога.
ХЛОП!
Мул шарахнулся. Телегу качнуло, верхний ящик поехал, крышка соскочила, и шесть десятков яблок разлетелись по мостовой.
Стеван успел заметить босые пятки и мокрую рубаху; за плечом парня прыгала пятизубая острога. Тот нёсся вверх по улице, оставляя вмятины на булыжниках, а рядом длинными прыжками мчался серый кот.
— Да чтоб тебя разорвало, практик недоделанный! — заорал Стеван и вскинул кулак. — Люди работают, а вы…
Кулак замер в воздухе.
От бегущего парня отделились белые нити и разошлись веером. Они подхватили яблоки в воздухе: одно у самого носа мула, три над крышей соседней лавки, остальные над мостовой. Секунду плоды висели в воздухе, затем нити одна за другой вернули их обратно в ящик. Последнее яблоко легло сверху и придавило крышку.
Стеван медленно опустил руку.
— … стало быть, торопится человек, — закончил он совсем другим голосом.
Выше, на третьем ярусе, прачки снимали на ночь бельё
