дверь позвонили. Я устало попыталась сдуть с лица прилипшие волосы и, непрерывно ворча, открыла дверь.
– Где ты взяла столько снега? – спросила одноклассница, бесцеремонно входя в квартиру.
– Из холодильника, – сказала я первое, что пришло в голову.
– А зачем ты его из окна выбрасывала?
– А куда мне его девать? – Я закрыла дверь за Ольгой.
– Слушай, а ты его что – несколько лет не размораживала? Я никогда такого количества снега в холодильнике не видела.
– Да, решила старый помыть.
Ольга посмотрела на меня изучающим взглядом, но, не имея веских доказательств моего вранья, отступила.
– Чай будешь? – я тут же воспользовалась возможностью перевести тему.
– Я ненадолго, – девушка широко улыбнулась. – Мы сегодня хотели с классом собраться. Придёшь?
– Не знаю, – растерялась я. – Я завтра уезжаю.
– Опять в Казань?
– Нет. В сторону Олы, – я неопределённо махнула рукой.
– Ого. А что там?
– Родственников проведать, – снова соврала я.
– Ну ты всё равно приходи. Хотя бы ненадолго.
Ольга сказала это с улыбкой, но я нутром чувствовала её недоверчивый взгляд. Она подозрительно осмотрела меня с ног до головы, задержав взгляд на лопате, которая вывалилась в коридор, пока я открывала дверь, и, поёжившись, вышла.
– Надеюсь, увидимся, – попрощалась она.
Я посмотрела ей вслед, закрыла дверь и окинула квартиру беспристрастным взглядом. Лопата лежала в коридоре. От неё уже разбежалась по ламинату небольшая лужица. Я хмуро вздохнула, набрала ведро тёплой воды, взяла тряпку и пошла мыть пол. Мысленно я порадовалась тому, что бабушка не дала сделать ремонт в комнате, поэтому вместо ламината, укрывающего всю остальную квартиру, в ней лежал линолеум. Ковра на полу тоже не было – старый мама выбросила, а новый забраковала бабушка. Это заметно облегчило мне задачу.
Пока руки работали, мысли вернулись к Ольге. Удивления или обиды её поведение у меня не вызывало. Я бы на её месте тоже начала задавать вопросы. Может, и не настолько категорично, но всё же. К тому же едва ли не весь город знал о том, что бабушка Гивэвнэут была шаманкой. Кого угодно такие странности, как куча снега в июне, которую я лопатой выбросила из окна, озадачила бы.
Единственное, что вводило меня в замешательство, – это размышления о том, стоило ли идти на встречу одноклассников. «Почему именно сегодня? – думала я. – Это совпадение или кто-то подстроил? А может, некто хочет задержать меня в городе?»
Я выпрямилась и вытерла испарину со лба. «Нет, так я себя до паранойи доведу», – решила я наконец. «Сказала девушка, из снов которой в реальный мир сыпется снег», – поддел внутренний голос.
Мысленно махнув рукой, я прополоскала тряпку и, убрав все последствия незапланированной уборки, отправилась на кухню пить кофе и размышлять. Думать об этом я не хотела, но скорый отъезд будоражил мысли. Папа ушёл, ещё когда я убирала снег, – я слышала его, но не стала тревожить своими новыми силами.
Купол на Марчеканской сопке спрятался в низком облаке. Я сварила кофе, открыла холодильник и, не найдя ничего вкусного, замерла. Затем, не обращая внимания на тревожный внутренний голос, вернулась в комнату и взяла блюдо. Несколько минут я раздумывала, а потом подняла его и попросила своё любимое хачапури по-аджарски. Пробовала я его всего один раз, когда мы с Алёной пошли в чайхану отмечать мой день рождения. Место выбирала Алёна – она намного чаще меня выбиралась в подобные заведения. В общем, с хачапури у меня случилась любовь с первого кусочка.
Уже жуя прекрасное блюдо, я невольно рассмеялась, представив, какой восторг бы вызвало хачапури у мышки Вувыльту. Уверена – она бы оценила его по достоинству. Только похолодевшие пальцы и лёгкая болезненность в висках портили впечатление.
Солнце пыталось прорваться сквозь пелену низких облаков. Тут и там на землю падали его рассеянные лучи. Пошёл дождь. Сначала небольшой, он медленно набирал силу, пока не скрыл за собой не только каменный венец и Марчеканскую сопку, но и промышленные здания, стоявшие через дорогу. «Надо будет взять с собой дождевики и плёнку, чтобы стелить её под палатки», – неожиданно спокойно подумала я.
После завтрака я залезла в дальний шкаф, вытащила оттуда термос и набор походной посуды. Поставила их на стол. Потом долго ковырялась в кладовке, вытаскивая наружу из её тёмных глубин спальник, палатку, пенополиуретановый коврик и котелок, который, естественно, спрятался в самой глубине. Спальник я развернула и хорошенько вытряхнула. Сворачивать пока не стала – решила дать ему проветриться.
В последний раз в поход с палатками мы ходили несколько лет назад. Мне предстояло многое вспомнить. Ещё большему я должна научиться. Иначе не выживу. Не потяну ношу, возложенную на мои плечи. И не важно, кто её возложил – духи или предки. А может быть, и не было никого, кто стоял бы за этим, и сама судьба начертала мне такой путь? Первая ли я, кто пройдёт по нему? Не знаю. И не у кого спросить об этом. Только если у Волка.
Внезапная мысль обожгла. У Волка.
За окном послышался волчий вой, а в голове, могу поклясться, я услышала грубый мужской смешок.
Моя простая и незыблемая жизнь растворялась, словно сахар в горячем чае. Всё, что раньше казалось значимым и постоянным, теперь отступало, то ли обнажая нечто совсем иное, то ли подталкивая меня к другим измерениям. Вечерняя встреча с одноклассниками теперь показалась мне чем-то незначительным. Слабым отголоском былого. Но, может, именно в этом и была её ценность? Пойти, чтобы навсегда унести в сердце кусочек прошлого, которое хоть и таяло в настоящем, но когда-то само было им. И забыть об этом было бы предательством.
Я поймала себя на том, что стою, прислонившись щекой к кухонному окну, и разглядываю вершину Марчеканской сопки. Купола, снесённые ветром несколько лет назад, были началом конца. Конца постоянства. Я опустила глаза к земле и ни капельки не удивилась, увидев Волка, который сидел возле торца соседнего дома и смотрел прямо на меня. Не удержавшись, я махнула ему рукой и отошла от окна.
В коридоре стояла тень. Это была девушка с длинными тёмно-русыми волосами. Она смотрела на меня, склонив голову набок. Стоило мне протянуть к ней руку, как тень отпрянула, а после со смехом развернулась вокруг себя и скрылась за дверью в мою комнату. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Девушка молча показала мне на сундук. Я послушно открыла его и вопросительно посмотрела на тень. Она кивнула и указала рукой на кухлянку. Я достала её, торбоса, бастынгу и несколько разных колотушек, после чего
