на чужой кухне хозяйничать, – съязвила я. – А от твоих обещаний может зависеть наша жизнь.
– Ой, да ладно! – Лийнич хихикнул. – Вот когда встретим медведя, тогда и узнаете.
– Может, мы лучше не будем его встречать? – робко попросила я.
– Как будто это от тебя зависит, – проворчала Вувыльту.
– Волков бояться – в лес не ходить, – произнесла я и поёжилась.
Про Волка я уже успела забыть и расслабиться, но как только вспомнила, сразу почувствовала взгляд в спину. Захотелось обернуться, но я не стала этого делать. Только плотнее сжала челюсти да незаметно проверила, на месте ли нож. Хотя что я смогу сделать с ножом, пусть даже охотничьим, против здоровенного Волка, явно обладающего разумом? В конце концов я стряхнула переживания с плеч, словно они были пледом, и ускорила шаг, догоняя Лийнича. За пределами города, среди природы, дышащей вечностью, называть колдуна Леонидом не поворачивался язык. Здесь будто сползало всё напускное, обнажая сердцевину.
– Ты как будто знаешь дорогу, – ворчливо прервала я тишину.
– А чего здесь не знать? – он пожал плечами. – Видно же, где люди прогрызли брешь в первозданной тундре.
Несколько минут я озадаченно разглядывала пейзаж, пока не поняла, что он имел в виду. Ухабистая земля, которая уже давно перестала напоминать дорогу, с двух сторон была окружена деревьями. Редкие кусты торчали и на ней, но чувствовалось, что здесь земля ещё не оправилась. Трава росла густо, но была не такой высокой, как между деревьями. Если бы я не знала, на что смотреть, – не поняла бы.
– Ты ещё не веришь в нас, но уже учишься чувствовать, – задумчиво проговорила Вувыльту.
– Если бы я в вас не верила – не пошла бы сюда, – ответила я.
Я ответила ей уверенным голосом, но поняла, что Вувыльту отчасти права. Усталость брала своё – разговоры стихли. Я украдкой приподнимала лямки рюкзака, который, несмотря на две поперечные перекладины, уже оттягивал плечи. Солнце склонилось к горизонту, и стало заметно холоднее. Вдалеке послышалось приглушённое ворчание, на которое мои спутники не обратили особого внимания.
– Пора искать место для привала, – скомандовал Лийнич.
Мы с Вувыльту согласно закивали. Сильно мудрить со стоянкой не стали – сошли с едва угадываемой дороги в лес и спустились в небольшой распадок. Там нашлась крохотная полянка, со всех сторон окружённая тонкими деревьями с густыми ветками. Лийнич бросил рюкзак точно в центр поляны, вытащил из него моток шуршащей бельевой верёвки и ушёл в практически сплошную стену деревьев. Мы с Вувыльту тоже сбросили рюкзаки и, недолго думая, разошлись в разные стороны в поисках сухостоя.
Тут и там перекликались на разные голоса птицы. Стоило зайти за деревья, как все открытые участки тела облепили комары. Пришлось возвращаться к поляне. Я долго шарила в рюкзаке, пока не смирилась с неизбежным – средств от комаров в нём не было. Тогда, поддавшись наитию, я закрыла глаза и обратилась не то к самой себе, не то к комарам с просьбой отстать. Удивилась, когда поняла, что помогло.
После я снова пошла собирать дрова. Сухие ветки валялись на земле, хрустели под ногами. Я собирала охапки и несла их на поляну. Судя по быстро увеличивающейся кучке, Вувыльту делала то же самое. Наконец, нас окликнул Лийнич.
– Девочки, вы сдурели? – крикнул он.
– Что тебе не нравится? – проворчала я.
– Вы дровами решили всю поляну завалить? А где мы спать будем?
– А ты собираешься ночью за ними бегать? – разозлилась я.
– Этого хватит до завтрашнего обеда, – авторитетно заявил колдун.
Вувыльту вышла на поляну с новой охапкой сухих веток и плюхнулась вместе с ними на землю.
– А ты зачем верёвку между деревьев натянул? – Я тоже села на траву и вытянула ноги. – Носки сушить будешь?
– Почему сразу носки? – беззлобно отозвался колдун.
– Тогда зачем? – поддержала меня Вувыльту.
– Чтобы медведи к нам в гости ночью не пришли.
– Ты издеваешься? – устало спросила я. – Это и есть твоё колдовство?
– А я говорила, – отозвалась Вувыльту вполголоса.
– А лучше бы молчала. – Лийнич отвязал от рюкзака пенополиуретановый коврик и расстелил его на ровной поверхности. Потом он достал складную металлическую лопатку и стал копать ямку по центру поляны. Мы с Вувыльту мрачно переглянулись. Я расстелила свой коврик. Сверху на него положила спальник и, подумав немного, приготовила непромокаемый полог на случай дождя. Откуда-то из-за деревьев снова послышалось утробное ворчание.
Мне стало не по себе. Всё-таки оставаться в лесу с полузнакомыми людьми, которые считают себя сказочными героями, и с медведями было страшновато. В то, что хозяев тундры остановит бельевая верёвка, я не верила. В то, что Лийнич действительно великий колдун, я верила ещё меньше. У меня в голове смешалась удивительная каша из того, что я своими глазами видела, как Вувыльту превращалась в мышь, преследующих меня теней, снега, попадающего в реальность из снов, Волка и недоверия к самой себе. Я знала, что со мной происходит. Знала, но не хотела признавать. Правда, от моего нежелания ничего не менялось.
– Не веришь? – улыбнулся парень.
– Верю, – слишком быстро ответила я, выдав и свой страх, и свои сомнения.
– Шаман скажет правду, – философски произнесла Вувыльту и достала из рюкзака пакет с сыром. – Слушай, а ты можешь достать чего-нибудь вкусненького? – неожиданно перевела она тему.
– Теоретически могу, – я пожала плечами и вздрогнула, услышав волчий вой. – А от волков твоя верёвка помогает? – обратилась я к колдуну.
– Не знаю, – он начал выкладывать шалаш из сухих веток.
– Плохо, – я отстегнула блюдо от рюкзака и достала из сумки.
– От твоего Волка даже стены не помогут, – абсолютно спокойно продолжил Лийнич.
Я замерла с блюдом на коленках.
– Почему?
– Он сильнее, чем обычные сказки, – не отрываясь от своего занятия, ответил колдун.
– Это правда, – подтвердила Вувыльту, на которую я испуганно посмотрела.
– Значит, сопротивляться бессмысленно?
– Почему? – Лийнич повернулся ко мне и подмигнул. – Ты уже сколько от него блюдо скрываешь?
– Пару недель, – вздохнула я.
– Вот. А говоришь, что сопротивляться не сможешь.
– Мне повезло в прошлые разы.
– Везения не существует, – улыбнулся великий колдун. – Ты сама вышиваешь на полотне своей судьбы.
– Да ты философ.
– Кто? – переспросил Лийнич.
– Философ, – повторила я. – Человек, который много думает и формирует основы мировоззрения.
– Чего? – Лийнич оторвался от построения шалаша и повернулся ко мне с ошарашенным видом.
Я засмеялась, а Вувыльту просто ответила:
– Не забивай голову. Люди за эти столетия совсем из ума выжили.
– Ну почему же? – почти обиделась я.
– От природы оторвались, потеряли связь с духами, с предками, потеряли смысл и опору – вот и пришлось вам придумывать всяких философов, чтобы хоть чем-то
