дорогой до ресторана, в котором проходила встреча. Спиной я ощущала насмешливый взгляд, но не оборачивалась. Возле ресторана остановилась и только когда убедилась в том, что Волк рядом, вошла в него.
– Оооо! – закричали из зала.
– Наша Таня пришла!
– Тыневири, ты ли это? – спрашивали со всех сторон.
С отчуждённой тоской я смотрела на тех, кто когда-то казался практически семьёй, старательно запоминала лица, как будто в страхе, что больше никогда их не увижу. Постепенно тоска уступила место веселью, и я отдалась ему так же легко, как в школьные годы, когда самой большой проблемой были оценки, а не ожившие сказки и тени, которые – я нутром чувствовала – когда-то были обычными людьми.
Вечер постепенно перекатился в ночь, а мы высыпали на улицу и, как когда-то, в позапрошлой жизни, потянулись к морю. Серое небо обнимало нас, а чайки летали над головами. Волка я не увидела, чему тайно обрадовалась. С лёгкой грустью я рассматривала улицы, по которым ходила сотни раз, с ней же вышла на побережье Нагаевской бухты.
«Мир меняется, – подумала я, глядя на набегающие волны. – Мир меняется, а мы меняемся вместе с ним. Неизбежно и незримо изменяем собственные грани, подстраиваемся под мир или же подстраиваем его под себя».
Я подняла руку и подставила ладонь навстречу морскому дыханию. Одноклассники растянулись по побережью. Кто-то сел на бревно, кто-то стал кидать камешки в воду. Я смотрела на горизонт и думала о том, что случится, если я не узнаю правду? Если не справлюсь, не смогу защитить блюдо, не пойму, что со мной происходит и кто такие тени, которые и сейчас были рядом. Они были по-разному одеты, не все из них были обуты – я только сейчас обратила на это внимание. Среди них был и и чукчи, и якуты, эвенки, и русские, татары, буряты, чеченцы. Были и другие, но я не могла определить их внешне. Все тени были одеты так, будто пришли сюда из разных времён.
Почему-то от осознания этого я почувствовала радость, что живу в стране, где такие разные народы могут говорить на одном языке, не забывая своих традиций, где каждый народ может отмечать свои праздники и делиться своими обычаями с другими и где нет ничего зазорного в том, чтобы русские гуляли на Курбан-байрам, а буряты красили яйца на Пасху.
Уже за полночь одноклассники стали потихоньку расходиться. Я задержалась и пошла домой вместе с последними. Шли молча, смотрели каждый себе под ноги, постепенно прощаясь с теми, кто уходил домой. Я задерживаться возле своего дома не стала – попрощалась быстро и даже, наверное, сухо. После чего, бросив взгляд на Волка, который практически слился со стеной соседнего здания, зашла в подъезд.
Дома долго лежала на кровати – ворочалась, переворачивала подушку, пока не сдалась. Достала старые сказки, наугад вытащила один лист и стала читать.
Девушка и Луна
(Нганасанская сказка)
Давным-давно жила в одном стойбище красивая девушка. И были у неё олени. Вот однажды гуляла она с оленями в тундре, а ночь была очень тёмная. Вдруг один олень посмотрел на небо и закричал:
– Прячься скорее, девушка! Луна хочет утащить тебя на небо!
Только успел олень спрятать девушку в большой сугроб и снегом забросать, как появилась на нарте Луна. Поискала, поискала Луна – нигде девушки не видно. Села на нарту, в небо укатила.
Вылезла девушка из сугроба, отряхнулась, вошла в чум.
Прошло немного времени, вбегает олень и кричит:
– Луна опять на нарте едет! Хочет тебя на небо забрать!
Ударил олень ногой о землю и превратил девушку в огонь. Ярко горит огонь, весело. А Луна тут как тут – тоже в чум вошла. Все углы обшарила, нигде девушки не нашла. Опять ни с чем уезжать собралась. Тут девушка не выдержала, засмеялась: «Здесь я!» Хочет Луна девушку-огонь поймать, да не может – очень уж горячо ей. А девушка снова из огня в девушку превратилась, изловчилась, повалила Луну, связала.
Плачет Луна, умоляет:
– Отпусти меня, добрая девушка! Не буду больше на землю приходить. Буду жить на небе, ночью людям светить, дорогу указывать!
Сжалилась девушка над Луной, отпустила её.
С тех пор Луна только по ночам на небо выходит. Светит людям, чтобы не сбились с пути.
Глава 12
Я проснулась ранним утром с тревожным осознанием – сегодня впервые за долгое время мне ничего не снилось. Ни одного сна. Ни пригоршни снега. В щель между плотными шторами пробивался яркий солнечный свет. Я лежала на кровати и долго вглядывалась в танец пылинок в луче солнца. На несколько минут я даже поверила в то, что все события последних недель мне приснились. Что нет никаких оживших сказок и волшебного блюда, нет Волка, преследующего меня, и нет необходимости идти в тундру, чтобы найти шамана.
За дверью обозначилось движение, и моя отчаянная вера рухнула, резанув по сердцу мимолётным страхом. Я нехотя вылезла из кровати, оделась и пошла умываться. По пути скользнула взглядом по тени женщины, сидящей в кресле в углу комнаты, как по чему-то почти привычному.
Завтракали с папой молча. Я снова воспользовалась блюдом, достала вкусное хачапури и пирожных из слоёного теста. Папа только улыбнулся, увидев это кулинарное безобразие, и сверкнул глазами с любопытством. Лёгкое недомогание после работы с блюдом никуда не ушло, но мне хотелось проверить – будет оно накапливаться или организм рано или поздно привыкнет к взаимодействию с волшебством.
Затем мы спокойно проверили сумки, папа ещё раз подёргал все карабины и замки. Телефон я выключила и положила в поясную сумку, а повербанк ещё вчера засунула в походный рюкзак. Это только на экстренный случай.
Возле машины нас уже ждали. Мышка Вувыльту нелепо ёжилась рядом с неожиданно большим рюкзаком. Великий волшебник улыбнулся, подставив лицо тёплому солнцу. Глядя на них, я почувствовала облегчение. Я буду не одна. Что бы ни случилось – я буду не одна.
Папа поздоровался с моими попутчиками, придирчиво осмотрел их и погрузил рюкзаки в багажник. Машина тронулась, легко разогналась и понесла нас прочь. Из двора, из города, из привычной жизни. Прочь. Прочь. Прочь.
Двигатель урчал мягко, как кот, а дорога стелилась под колёса серой полосой. Я сидела впереди и молча разглядывала улицы, деревья, небо и сопки, бегущие мимо. Мысленно пыталась представить теорию относительности из начального курса физики – уж очень она меня впечатлила в своё время. Я вообразила, что автомобиль стоит на месте, а движется
