Поднебесном турнире — штука совершенно ненужная. И не ко времени. Я сколько раз участвовала — ни разу не влюблялась! До добра это не доведет!
— А что ты сама о нем думаешь? Помнится, ты говорила, что он негодяй…
— Тогда я не знала его лично, он не удостаивал меня чести быть в одной команде. А к противникам он беспощаден. Но сейчас — кажется нормальным парнем. Очень сильным. Ну и красивым, конечно. Тебе повезло, Белая молния! Я бы тоже от такого не отказалась!
— На самом деле, не так уж повезло, — вздохнула Мириана. — Во-первых, он не говорил со мной о любви. Во-вторых, у меня есть жених, ты же знаешь. А в-третьих, мы бы в любом случае не могли быть вместе. Эмир — кочевник, чужеземец. Он не может стать королем Туанга, а значит, не может стать моим мужем. И как бы я его не любила, после турнира вряд ли увижу его снова.
Одана вгляделась в темноте в лицо Мирианы, и ей показалось, что девушка сейчас заплачет.
— Вот что я тебе скажу, — произнесла она. — Этим мыслям не место на турнире. Будешь так думать — улетишь в пропасть, поняла?
Мириана молча кивнула и задумалась. Через три часа их сменили Тирт и Ванг, Одана отправилась спать, а Мириана долго не могла найти места для ночлега, а потом увидела Эмира: он сидел, прислонившись спиной к большому камню.
— Почему ты не спишь? — удивилась девушка.
— Размышляю, — спокойно ответил он. — Скоро начнется битва. Ты же знаешь, ее нужно выиграть до начала.
— Я знаю, так говорил мой муж, — Мириана села рядом с Эмиром, тоже облокотившись на камень. Он повернулся к девушке и посмотрел на нее.
— Расскажи мне про него, — попросил вдруг Эмир. — Я слышал, король Лай Вуонг был жесток с тобой, это правда?
— Это правда, — кивнула Мириана.
И она рассказала Эмиру всю историю своего замужества от начала и до смерти мужа.
— Вот мерзавец! — наконец, не выдержал он. — Как же ты его терпела! Ты прошла настоящий ад!
— Да, — девушка кивнула. — Но учитель говорил, что во всем есть положительные стороны. Если бы не мой муж, я бы никогда бы не пришла в цитадель. Никогда бы не попала на турнир. И с тобой бы мы не познакомились.
Эмир задумчиво улыбнулся ее словам, но ничего не сказал.
— Я думаю про этого твоего советника, Каолама, ты полностью доверяешь ему? — сказал он вдруг
— Да, конечно. Он служил моему отцу, а потом мне. Почему ты спрашиваешь?
— Мне он кажется подозрительным типом!
— Надо же, то же самое сказал Кайл! — удивилась Мириана.
— Да сколько можно уже говорить про этого Кайла, хватит! — взорвался вдруг Эмир, разбудив дремавшую неподалеку Одану, отчего та недовольно засопела, — Прекрати о нем говорить!
И Мириане вдруг показалось, что он ревнует ее к Кайлу. Эта мысль была девушке приятна, ее еще никогда никто не ревновал! И она тихо рассмеялась в темноте.
— Я тренировался в Туанге, — продолжил Эмир уже спокойнее. — На востоке страны, в горных монастырях. В храмах Великой птицы. В одном из таких храмов я и услышал о Каоламе. Ты знаешь, что он был жрецом, прежде чем стать слугой твоего отца?
— Жрецом? — удивилась Мириана. — Каолам никогда не рассказывал ничего подобного!
— Он был жрецом старых верований. Потом их обвинили в ереси, многие были убиты. Была большая резня. Каолам уцелел, отрекся от веры и своего сана и потом попал ко двору. Сначала он был простым слугой, но благодаря уму и знаниям, быстро стал сначала казначеем, а потом и советником твоего отца. Так мне рассказывали в храме.
— Он недолюбливает жрецов, — согласно кивнула Мириана, — Видимо, у него есть на то причины.
— Подумай на досуге, — предложил ей Эмир, сказав ту же фразу, которую прежде произнес Кайл, но Мириана не стала акцентировать на этом внимание. Да и думать о Каоламе ей совершенно не хотелось, ей хотелось думать только об Эмире. О том, что он сидит сейчас так близко от нее, она может дотронуться до него, если протянет руку… Мириана ощутила странное, неведомое прежде волнение, Эмир посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, а потом вдруг придвинулся ближе и притянул девушку к себе. Мириана замерла, чувствуя, что даже ее сердце перестало биться. Он наклонил голову и поцеловал молодую королеву Туанга — это был первый настоящий поцелуй в ее жизни, и Мириана знала, что запомнит его навсегда.
Когда он ее отпустил, Мириана хотела рассказать ему о своей любви, поведать все, что чувствовала сейчас, вместо этого она почему-то сказала только:
— У меня есть жених… Я обручена…
— Да, я знаю, — Эмир кивнул. — Как знаю и то, что мы никогда не сможем быть вместе. Ты — королева Туанга, а я — кочевник. Но сейчас мы на турнире, Мириана, где нет ни женихов, ни невест, и где все участники равны. Здесь ты один на один со смертью, моя дорогая королева, помни об этом.
— Я помню, — тихо сказала девушка.
— А сейчас давай спасть, — вздохнул Эмир. — Завтра нас ждет последний легкий денек.
На следующий день оставшихся участников вывели из леса и отвели в небольшую горную гостиницу, где они смогли помыться, пообедать, получить новенькие белые костюмы, взамен грязных и уже изношенных старых, а потом — просто отдохнуть. Мириана воспользовалась передышкой, чтобы поспать, вытянувшись на кровати, ведь последнее время им приходилось спать на голой земле. А потом вместе с Оданой она отправилась гулять по городу, снова удивляясь его многолюдности. Девушки не заметили, как стали подругами, несколько дней проведенных в лесу иногда помогают сблизиться больше, чем целая жизнь. Кроме того, Мириана считала теперь Одану поверенной в своих отношениях с Эмиром и, не утерпев, рассказала девушке про поцелуй. Та лишь только пожала плечами, показывая, насколько мало ее волнуют такие мелочи, как поцелуи. Сама молодая королева светилась от счастья — в конце концов ее любовь оказалась взаимной, и пусть всего на одну неделю, но они будут вместе, каждый день бок о бок друг с другом, о чем еще можно мечтать!
Как человек, на долю которого выпало не так уж много счастья, Мириана умела ценить каждое мгновение, поэтому неделя казалась ей бесконечно длинным сроком. То, что это была неделя выживания в аду, девушку совершенно не смущало.
Они с Оданой прошли на рынок, представление участников начиналось только вечером, поэтому пока еще их лица, к тому же закрытые шарфами, не привлекали внимания. Они разглядывали диковинки, которые продавали здесь, начиная от искусных украшений и
