парадным строем, Винс выходит из машины, и тут его братец такой — отец хотел лишить тебя титула наследника, твоё место должно принадлежать мне, отдавай корону и трон!
— Что, прямо так и сказал?
— Ну, не совсем, но смысл тот же. А Винс такой — ещё чего! И тут Аурелио командует гвардии, гвардия атакует Винса, а тут мы, и понеслось!
— Страшно, наверное, было?
— Немного, но потом, когда уже всё закончилось, и мы увидели, сколько там народу полегло.
— А с Аурелио что?
— Вздёрнул его Винс. Приказал повесить, и его повесили, как последнего бродягу.
— Родного брата⁈ Отмороженный на всю голову.
— Он король, у королей с изменниками разговор короткий. Он там ещё половину дворян казнил потом, кто оказался в заговоре замешан.
— А девчонки там красивые? Испаночки…
— Есть симпатичные, но я их почти не видел. Там наши сёстры Салем от Винса не отходили, ни одну местную красотку к нему не подпускали. Но вроде как тоже на практике.
— Сами что ли глаз на него положили? Ну да, король же, а от нас носы воротили…
— Это не точно, но вроде на одной из них он жениться собрался.
— Это на которой?
— На рыженькой. Эмбер, кажется, зовут.
— Неплохая практика — в королевской постели…
— … а правду говорят, что нашу снежную принцессу на Земле убить пытались?
— Ну не прямо её, но напали на Нови-Сад, когда она там чем-то занималась. Её видели вместе с Юлием на приёме.
— А вот и она сама, кстати.
— И Михалыч. Ой, на ней лица нет…
— И Юлий. Сейчас что-то будет…
Я выловил из толпы свою невесту, и она радостно схватила меня за руку.
— Наконец-то! Я тебя весь день жду!
— Вот вы где, голубчики… — на нас налетела Микаэла. Выглядела она жалко: осунувшаяся, бледная, с запавшими глазами. Повела носом, словно принюхиваясь: — Свежие, бодрые, наслаждались всю практику, пока я там страдала, наводя порядок? Теперь я хочу свою порцию любви и ласки!
И подхватив меня под руку, потащила куда-то в сторону от толпы.
— Да я сама его не видела, пока он где-то воевал! — возмущённо пискнула Снежка, подцепила меня под свободную руку, и мы удалились под завистливыми взглядами невольных свидетелей этой сцены.
Нет, секса у нас не было. Микаэла привела нас в свою комнату, толкнула меня на кровать, а потом девушки устроились по бокам, рискуя свалиться с узкой койки, и…
— Это не практика, а какой-то непрекращающийся casa de locos, — начала выплёскивать накопившиеся эмоции девушка. Она наконец-то почувствовала себя в безопасности в знакомых объятиях и смогла расслабиться. — Ты не представляешь, через что мне там пришлось пройти…
— Рассказывай, — предложила с другой стороны меня Снежана.
И Микаэла начала рассказывать, эмоционально, перемежая свой рассказ красочными испанскими выражениями, которые на удивление практически не требовали перевода, настолько хорошо передавали их смысл интонации Михалыча. Мы со Снежкой сочувствовали и делились своими приключениями — теми, которыми можно было поделиться.
— Какие canallas! — возмутилась Микаэла, услышав, что на меня открыли охоту. — Надеюсь, ты их всех убил!
— Конечно, — подтвердил я. — Не мог же я допустить, чтобы они и дальше путались под ногами.
— Ты такой безжалостный, — влюблённо вздохнула Микаэла. — Настоящий hidalgo. Вот бы ты был рядом… и всех убил… — широкий зевок. — И мне бы не пришлось ремонтировать эту хренову кучу техники…
Я усмехнулся. Вот она, мораль задолбанного вусмерть механика — быстро убить всех врагов, чтобы пришлось меньше чинить своих.
— Так, — вдруг оживилась Микаэла, — я же правильно понимаю, что вы в одном номере гостиницы не сказки друг другу на ночь читали? Я хочу знать подробности!
Снежка покраснела так, что даже сквозь форменку плечу стало жарко.
— Но не при Юлии же, — пискнула она.
В итоге девушки попросили меня покинуть комнату — им нужно было посекретничать о своём, о женском, а я мешал им откровенничать.
Пришлось расцеловать обеих и выполнить их пожелание, отправившись в дальнейшую разведку.
Я неспешно шёл по коридору, отвечая на приветствия студентов. Отношение ко мне, по сравнению с началом обучения, изменилось радикально — теперь меня уважали. Я больше не был пустым местом, бедным марсианским сиротой, ничего не значащим для окружающих.
«Где ты?» — написал я в личку, получил ответ и направился в указанное место.
— С возвращением, глава, — смиренно поклонилась Александра Герега.
— Новое платье? — оценил я её наряд. — Тебе идёт.
— Спасибо за комплимент, — расцвела Александра.
— Это не комплимент, это констатация факта, — отозвался я.
Девушка улыбнулась, явно довольная оказанным ей вниманием.
Я пробежал взглядом по подчёркнутым одеждой округлостям, отметил, как выгодно выделяет фигурку блестящая ткань, как провокационно приоткрывает ногу вырез на бедре, и у меня мелькнула мысль, что если бы я захотел, то спокойно мог бы разложить её прямо здесь, и она была бы только за. Её давний испуг, когда я смутил и напугал её своим напором, давно прошёл.
Но как же иронично было то, что самую распущенную «охотницу за генами», которая, по слухам, соблазнила половину Академии, я ценил в первую очередь за мозги, а не за умение раздвигать ноги.
— А где Люциус? — уточнил я одну из намеченных целей, с которой планировал встретиться вскоре после прибытия.
— Сидит безвылазно в тактической комнате для факультета стратегов, — поморщилась Александра.
— А, значит, он уже получил свой подарок, — понимающе покивал я.
— У него куча работы главы студсовета, — девушка нахмурилась. — И вся эта работа стоит.
— И не хмурься так обиженно, тебе тоже причитается, — утешил я её, задумавшись, где вручать подарок. — Ко мне не стоит… Тут нас могут прервать на самом интересном месте… Ладно, пойдём к тебе.
— Как пожелает глава, — снова поклонилась Александра, не скрывая возбуждённого предвкушения при мысли о том, что это за подарок, во время вручения которого нельзя прерывать.
Во время короткой прогулки по коридору я отметил, что она держится чуть позади, как подобает верной слуге, и чуть слышно хмыкнул, но не стал её поправлять. Если она прекрасно осознаёт своё место, то пусть будет так.
— Как твоя практика? — спросил я.
— Ничего особенного, — Александра повела плечиком. — Клан
