я. Когда она заправила прядь вьющихся волос за ухо, мои пальцы сжали тонкий стакан в моей руке. Мне хотелось снова поиграть с её волосами как прошлой ночью, в те часы, которые мы провели, общаясь, после того умопомрачительного поцелуя.
Семь лет я нравился ей издалека, и я не знал, как ей это удавалось. Я изо всех сил старался продержаться хотя бы день вдали от неё. Я хотел быть рядом с ней. Прикоснуться к ней.
— На что вы смотрите, ваше высочество?
Я резко вышел из своих раздумий, когда пожилой генеральный директор оглянулся через плечо, чтобы проследить за направлением моего взгляда. Он оглянулся на меня с широкой ухмылкой на лице. Дерьмо.
— Десертный столик взывает к тебе?
Я выдохнул и улыбнулся.
— Пойман с поличным, — сказал я, изображая смущение, и мужчина усмехнулся.
— За каким занятием тебя поймали?
— А, принц Арш, — выдохнул генеральный директор.
Я отступил назад, чтобы позволить дяде встать рядом со мной. Он снял свой черный пиджак, как и многие другие, и держал в руке бокал.
— Я просто говорил твоему племяннику, что ему следует подойти к столу с десертами, на который он положил глаз, вместо того чтобы стесняться, как все остальные.
Дядя усмехнулся и хлопнул меня рукой по плечу.
— Морро прав. Дерзай, Кай. Не стесняйся.
Если они оба так настаивали, кто я такой, чтобы отказываться? Хотя я и не собирался сразу идти к столу с десертом. Вежливо поблагодарив и улыбнувшись, я обошел их, поставив свой нетронутый бокал на серебряный поднос проходящего мимо сотрудника. Мой путь лежал прямо к Эсмеральде.
Она заметила меня, идущего к ней, как раз в тот момент, когда я проходил мимо её старшего брата, короля Карима, беседовавшего с королевой Прио и ещё одним мужчиной. Её глаза расширились, и её внезапная пугливость вызвала во мне волну возбуждения. Она пыталась сдержать взволнованную улыбку. У неё не совсем получилось, и будь я проклят, если не нахожу это абсолютно восхитительным.
Наклонившись к моему брату, она что — то прошептала ему прямо на ухо.
Наверное, это было неправильно, что я так сильно ревновал к собственному брату. Мне так сильно хотелось оттолкнуть его, чтобы ее губы не касались его уха. Я знал, что это иррационально, но всё же я ревновал.
Фэй кивал на всё, что говорила Эсмеральда, его рука легла на место между её лопатками. Он наклонился и что — то сказал ей в ответ. Ревность сильнее сжала мою грудь, и я стиснул зубы, но всё это время Эсмеральда не сводила с меня глаз.
В её манящем взгляде, от которого всё внутри меня становилось тёплым и живым, светился дерзкий вызов. Она явно что — то планировала. Я чувствовал это.
Подмигнув в мою сторону, она что — то сказала леди, которая стояла рядом с ней и Фэем. Затем она развернулась и быстро пошла прочь от меня, плавно покачивая бедрами.
Пульсирующий жар разлился по моим венам.
Она хотела, чтобы я последовал за ней, не так ли?
Она развеяла мои сомнения, когда бросила взгляд через плечо, призывая меня последовать за ней. И моё возбуждение взлетело до небес.
Я знал, что это за чувство. Пьянящий трепет. Агрессивная потребность охотиться на неё. Поймать её и поставить на место. Я знал, потому что провел больше ночей, чем мог сосчитать, исследуя, что это такое, в попытке понять, почему я это чувствовал и как я мог это контролировать.
Я всегда был слишком напуган, чтобы действовать в соответствии с этим. Мне говорили, что хотеть быть грубым неправильно, поэтому я слишком беспокоюсь о том, что кто — нибудь узнает, чего я хочу. Даже случайно.
С Эсмеральдой я знал, что должен быть осторожен, но бояться? Нет, она не заставляла меня бояться этого чувства. И, возможно, это было ещё страшнее.
Я думал, что из — за моих предыдущих токсичных отношений мне будет трудно открыться Эсмеральде или даже признать, что она меня привлекает. Но этого не случилось. Я доверял ей.
Итак, я последовал за ней. Я обошел Фэя, даже не обратив на него внимания, и последовал за Эсмеральдой целеустремленными шагами, которые старался сохранять непринужденными. Но чем быстрее билось моё сердце, тем быстрее я шел.
Выйдя в коридоре ратуши, я заметил, как Эсмеральда повернула за угол справа от меня. Я направился в ту же сторону, стараясь вести себя невозмутимо, проходя мимо наблюдавшей за мной охраны.
Её розово — красное платье, со свистом исчезающее из виду, стало спусковым крючком, который заставил меня почувствовать себя диким. Я был одержим необходимостью добраться до неё. К счастью, у меня было естественное преимущество перед ней.
Я был выше, мои шаги были шире. А она была на высоких каблуках.
Мне не потребовалось много времени, чтобы догнать её. Она ахнула и попыталась свернуть за угол так быстро, как только могла, но я схватил её за руку, и мы вместе развернулись. Я прижал её спиной к стене и обхватил рукой за талию, притягивая е` тело к своему.
Она врезалась в меня, её руки вцепились в мои бицепсы, мои ноги обхватили её. Её живот смягчил мой наполовину вставший член. Большие глаза встретились с моими. Губы приоткрылись. Грудь вздымалась. Дрожала.
Или, может быть, это был я. Потому что я был слишком возбужден. Обхватив ладонями её затылок, я отклонил её назад, чтобы поцеловать. Она застонала, когда я с трудом сдерживаясь, овладел её ртом, уделяя ей внимание, которого не мог уделить весь день.
Я не могу сказать, как долго мы целовались, только то, что мы целовались языком и зубами так, словно от этого зависели наши жизни. Но ни разу эта шелковая нить контроля не порвалась. Даже в нашем одурманенном состоянии мы оба знали, что не сможем вернуться в зал, полный сотен людей, с румянцем на коже после поцелуя и опухшими губами.
Это не значило, что, когда поцелуй перешел в череду продолжительных поцелуев, мой рот не обжигало, а губы Эсмеральды не были опухшими и ярко — красными.
Её ладони нашли мои уши, чтобы обвести их, а мои руки обхватили её за талию, крепко прижимая к себе. Я припал губами к изгибу, где её шея соединялась с плечом, и покрыл чередой поцелуев её теплую кожу, утопая в её аромате.
От неё так до смешного вкусно пахло. Сладко, как пионовидная роза, с мягким фруктовым оттенком. Это вызывало привыкание. Я мог бы часами прятать лицо у неё
