Рита подалась вперед и крепко обняла отца.
— Спасибо, — прошептала она.
Граф Максим Давыдов обнял дочь, позволив себе редкую, теплую улыбку.
— Будь осторожна, Маргарита, — он отстранился и заглянул ей в глаза. — Я пришлю людей приглядывать за тобой. И… передай своему другу, чтобы был предельно осмотрителен. Корнилов не бросает начатое на полпути, а Пахомов не оставляет свидетелей. Особенно тех, кто расстроил его сделку с иностранными толстосумами.
Рита кивнула. Граф открыл дверцу кареты:
— Иди. Твои друзья ждут. И не забывай, что я всегда на твоей стороне.
С этими словами он мягко подтолкнул дочь к выходу, а сам остался в карете, готовый вернуться в Петербург.
* * *
Когда мы поднялись в мою комнату, я тут же метнулся к тайнику. К счастью, тут без сюрпризов — Реликт лежал на месте, куда я его спрятал. Металлический контейнер тускло поблескивал в полумраке комнаты, и когда я открыл крышку, голубоватое сияние мгновенно разлилось по стенам, отбрасывая причудливые тени.
Вершинина застыла в благоговейном трепете, её глаза широко распахнулись за стеклами очков, а на лице появилось выражение, с которым обычно смотрят на чудо.
— Можно? — она протянула руки, и её пальцы слегка подрагивали от волнения.
Я аккуратно передал ей книгу, и профессор приняла её так, словно держала в руках новорожденного младенца — бережно, с трепетным вниманием к каждому движению.
— Удивительно, — прошептала она, осторожно проводя пальцами над светящимися древними рунами на обложке, не касаясь их, но словно ощущая исходящие от них потоки энергии. — Такие Реликты невероятно редки. За всю свою карьеру я видела подобные экземпляры лишь в закрытых коллекциях Совета. И то только издали.
Вершинина продолжала изучать книгу, её лицо выражало искреннее восхищение.
— Покров действительно откликается на вас, — сказала она с нескрываемым восторгом. — Этот тип Реликтов крайне необычен. По сути, это нечто вроде учебника или инструкции, где заложенное воспоминание прежнего владельца служит проводником для потомка, передавая знания и умения.
— Александр Вольский говорил, что эта книга — не сам Кодекс, а лишь руководство к нему, — вспомнил я. — Он упоминал о двенадцати Кодексах, разбросанных по всей Империи.
Глаза Вершининой загорелись лихорадочным огнем.
— Двенадцать Кодексов! — воскликнула она. — Это полностью совпадает с древними легендами о разделении Первичного Покрова.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Рита. Её лицо выражало спокойную решимость человека, получившего поддержку могущественного союзника.
— Отец обещал помочь, — сказала она, прикрывая за собой дверь. — Не напрямую, конечно. Он пришлет охрану, которая будет приглядывать за мной, а косвенно — за всеми нами.
Вершинина понимающе кивнула.
— Твой отец уже много лет поддерживает мои исследования. Мы преследуем одинаковые цели — восстановление истинного знания о Покровах.
— Вы работаете на моего отца? — Рита явно удивилась этому открытию.
— Скорее, сотрудничаю, — улыбнулась Вершинина. — Мы обмениваемся информацией. Граф предоставляет мне доступ к семейному архиву Давыдовых, а я делюсь своими исследованиями древних текстов.
Профессор снова переключила внимание на Реликт, бережно перелистывая пустые с виду страницы.
— Арсений, расскажите подробнее о вашем опыте общения с предком, — попросила она. — Как именно вам удалось установить контакт с образом Александра?
Я описал своё видение — сумеречное пространство, затянутое туманом, встречу с Александром, его аристократические манеры и просьбу «одолжить» тело.
— Он обещал помочь мне найти Кодексы и раскрыть истинную силу моего Покрова, — закончил я. — Но взамен попросил «доступа» к моему телу.
— Типичная сделка с подобными Реликтами, — кивнула Вершинина. — Образ прежнего владельца предлагает знания в обмен на временное воплощение. Возможность снова ощутить жизнь, пусть и ненадолго. Для некоторых древних магов это было способом достичь своеобразного бессмертия.
— И как мне снова связаться с ним? — я нервно постукивал пальцами по столу. — Нужно понять, что произошло и как это контролировать.
— Обычно для этого достаточно прямого контакта с книгой в состоянии глубокой концентрации, — пояснила Вершинина. — Держите Реликт обеими руками, закройте глаза и сосредоточьтесь на образе Александра. Визуализируйте его, призовите его присутствие.
Я взял книгу, чувствуя, как уже знакомое тепло разливается по пальцам. Закрыл глаза и представил своего предка — его надменную улыбку, прямую осанку, холодный, пронизывающий взгляд. Мысленно я тянулся к нему, пытаясь нащупать ту невидимую нить, что связывала нас.
Но ничего не происходило. Книга просто лежала в моих руках, слабо светясь голубоватым светом, но никак не реагировала на мои попытки.
— Странно, — нахмурилась Вершинина, наблюдая за моими тщетными усилиями. — После первого контакта связь обычно устанавливается гораздо легче. Что-то мешает формированию соединения.
Она осторожно взяла книгу из моих рук и начала внимательно перелистывать страницы. Внезапно её брови сошлись на переносице.
— Тут не хватает нескольких страниц, — произнесла она встревоженно, проводя пальцем по рваным краям. — Посмотрите внимательно — видите здесь? Эти страницы были извлечены с особой тщательностью.
— Что за чертовщина⁈ — я выхватил книгу. И правда — в середине зияла прореха, будто кто-то вырезал несколько страниц хирургическим ножом. Остались только жалкие обрывки бумаги, вросшие в переплёт. — Как такое возможно?
Рита задумчиво посмотрела на Реликт, и в её глазах мелькнуло понимание.
— Когда мы разговаривали с отцом в карете, он рассказал мне важную деталь. Этот Реликт изначально принадлежал Василию Дмитриевичу Пахомову, — она встретилась со мной глазами. — Тому самому, кого называют Вороном Петербурга. Теневой делец, коллекционер редкостей.
— И что с того? — спросил я.
— А то, что у него есть особая схема обогащения, — Рита выпрямилась. — Отец рассказывал, что Пахомов намеренно портит ценные артефакты перед продажей. Вырывает ключевые страницы из магических книг, убирает важные детали из амулетов… А когда новый владелец обнаруживает, что артефакт не работает…
— Пахомов предлагает свою «помощь» в поиске недостающих частей, — задумчиво продолжила Вершинина. — За отдельное вознаграждение, разумеется. Весьма изобретательно.
— Именно, — кивнула Рита. — Коллекционер оказывается в безвыходном положении. Либо признать, что его обманули и потерять репутацию…
— Либо заплатить ещё раз, — я присвистнул. — Хитро устроился.
— По информации отца, все вырванные страницы Пахомов хранит в тайнике под своим особняком на Английской набережной, — закончила Рита. — Там целая коллекция таких «запасных частей». И если мы хотим сделать Реликт снова функциональным…
— Нам нужно заглянуть к этому Пахомову, — я почувствовал, как внутри разгорается знакомый азарт. — Причём без приглашения.
Серый, до этого молча слушавший, наконец подал голос:
— Проникнуть в особняк одного из самых влиятельных людей Петербурга? — он скептически покачал головой. — Это уже не студенческая авантюра, Сеня. Это самоубийство.
— А у нас есть выбор? — я обвел всех взглядом. — Без этих страниц Реликт бесполезен. Кроме того, — я понизил голос, — если Пахомов хранит вырванные страницы в своем тайнике, возможно, там есть и информация о местонахождении Кодексов.
Вершинина задумчиво постукивала пальцем по столу, обдумывая ситуацию с академической тщательностью.
— В этом есть определённая логика, — произнесла она наконец, взвешивая каждое слово. — Однако нам потребуется тщательная подготовка. По моим сведениям, особняк Пахомова защищён не только физической охраной, но и сложной системой магических барьеров. Некоторые из них относятся к запрещённым категориям защитных чар.
Я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается азарт:
