за месяц.
Водитель такси немногословен, но и я не расположена вести беседы. Вскоре мы сворачиваем с основной трассы и двигаемся по двух полосной дороге в окружении тёмного леса. Этот участок освещается только светом луны, то и дело ныряющей за облака.
Мне немного жутко. Надеюсь, водитель знает, куда ехать. Потому что я совсем забыла уточнить у Вани название мотеля, а сам он не сказал.
Беспокойство усиливается до критической отметки, дальше которой нервная трясучка и истерика, потому что дорога в лесу затягивается, но вот в конце пути виднеется свет. И мы достигаем забора, на котором красуется большими золотыми буквами «Отель лесная сказка».
Территория украшена фонариками, на домики накинуты паутинки гирлянд, под ногами поскрипывает тонкий мартовский снег. Зато видно, куда идти.
Такси уезжает, оставляя меня перед главным домиком, в тепло которого я захожу. Милая девушка за стойкой вручает мне ключи от домика.
– Вас проводить? Ужин поздний принести?
Мне хочется спросить, сколько это будет стоить, но я прикусываю язык и киваю.
В конце концов, по вине Вани мы сюда попали, пусть платит. Не любезничал бы на заправке с блондинкой, я бы не разозлилась, не отвлекла его от дороги и он бы не напоролся не знамо на что.
Администратор накидывает куртку и ведёт до домика.
– Гостиная, две спальни, ванна с сауной. Знаете, как включать? – показывает на приборную панель. – Вот эта кнопка.
– Вы включайте, дальше я разберусь, – киваю, думая, что согреться бы сейчас не помешало.
– Ужин принесут в течение получаса.
– Отлично.
– Мини-бар заполнен. Если будете что-то брать, расчёт в день отъезда.
– То есть с утра, – бормочу, кивая.
Когда она уходит, осматриваю спальни. Они идентичные, зеркальное отображение друг друга. Выбираю ту, что поближе к ванной и скидываю там вещи. В шкафу нахожу пушистый белый халат и тапочки.
Вскоре доставляют ужин. Блюда с подноса перекачёвывают на журнальный столик. Я сажусь в кресло, беру пульт, сёрфю по каналам, но ничего интересного не нахожу и оставляю тот, где крутят новости. Так хотя бы не засну. Там как раз идёт очередное ток-шоу, где все орут друг на друга.
Мясо с овощами тает во рту, а я ощущаю необычайную бодрость, хотя обычно в это время уже сплю.
Тыкаю в телефон, там тишина. Может, стоило бы позвонить Ване, но не хочу его отвлекать. Да он и сам бы набрал, наверное.
Внутри с новой силой поднимается волна недовольства.
А почему он мне лично не звонит? Обычно он более предусмотрителен и предупредителен. Может, ожидая эвакуатор с кем-то другим разговаривает? С той блондинкой или невестой своей, дочерью банкира? Или кого там упомянул Саша?
Да, к хорошему быстро привыкаешь.
Подперев щёку ладонью, потягиваю чай.
Как бы мне сказать ему, что он отец малышки? И ведь чем дольше этот разговор затягиваю, тем сложнее. В конце концов, он мне предъявит, почему сразу не сказала? А я отвечу: а как я тебе сходу о таком сообщу?
По жизни я из тех людей, кто долго запрягает, но здесь так не получится.
Придётся всё рассказать. А когда? Завтра? Послезавтра? На выходных?
Со вздохом откидываюсь на спинку кресла, смотрю в бревенчатый потолок. Домик сделан их сруба. Он тёплый и уютный.
И, кстати, меня ждёт сауна.
Я отодвигаю тарелку, потягиваюсь и иду в ванную. Скинув одежду, быстро принимаю душ. Смываю весь негатив, который нацепляла за день. У воды поистине целительная сила. Завтра позвоню Элинке, прозондирую почву насчёт нашей любимой свекрови. Что там вообще происходит?
Нет. Не нашей. Уже не общей.
После душа шмыгаю в сауну, где стелю полотенце и долго обсыхаю, ощущая, как приятно нагревается кожа.
Вопросы в моей голове продолжают играть в чехарду. Их так много, что я даже не знаю, как расставить приоритеты, чтобы решить их побыстрее. Все кажутся важными.
Наконец, я решаю, что вдоволь нагрелась. Хватаю полотенце, выхожу из сауны и шарю глазами по сторонам, понимая, что забыла в спальне и халат, и тапочки. Скинутая одежда грудой лежит на полу возле душа, там же валяются мокрые полотенца. А у меня в руках только одно личное, дай бог размером пятьдесят на девяносто, на котором лежала. В такое не завернёшься.
Ай.. махаю рукой… да ладно. Тут до спальни пробежать пять метров. Да и Ваня ещё не вернулся.
Автоматически стыдливо прижимаю полотенце к груди. Так что спереди, вроде, всё прикрыто. Зато сзади – ничего. И выхожу в общую комнату.
И как назло совершенно внезапно и неожиданно, случайно и не к месту натыкаюсь на Ваню.
– Аля, а вот ты-ы… гд-е-е… – к концу предложения он начинает зажёвывать слова, словно заезженная пластинка.
А я ахаю и на автомате разворачиваюсь, чтобы вернуться в ванную.
Холодок проходит по спине и ягодицам, напоминая, что с той стороны я абсолютно голая.
Ойкаю, разворачиваюсь обратно. И натыкаюсь на Ивана.
Его руки ложатся мне на плечи. И не понятно, что он хочет сделать: притянуть или оттолкнуть. Потому что между нами ещё остаётся пространство.
– Горячая, – почему-то шепчет он.
Мои собственные ладони ослабевают и полотенце падает, оставляя меня полностью обнажённой.
Взгляд стыдливо ползёт вверх. И с каким-то опасением.
И натыкается на потемневший взгляд Ленского.
– Я это… – запинаясь бормочу, желая добавить «пойду к себе», но не успеваю.
Обжигающие губы, твёрдые и мягкие одновременно, совершенно внезапно прижимаются к моему рту. Рождая целый ворох ощущений и… воспоминаний.
Глава 15
Разве в этот момент можно думать о чём-то другом, кроме обжигающих поцелуев и клеймящих тело ладоней? Конечно, нет. Вот и я уплываю туда, где до этого момента бывала лишь моя фантазия. Сначала робко, потом всё смелее отвечая на поцелуй.
А потом руки сами собой ложатся на пуговицы рубашки Ленского, и пальцы ловко добираются до кожи.
Он зашёл с улицы, только куртку скинуть успел. И на контрасте с моим телом одежда Вани холодная. Я дрожу, но недолго. Потому что под прохладной одеждой горячие крепкие мускулы. И запах его кожи я не смогла вытряхнуть из памяти за прошедшие два с небольшим года. Он такой же пряный, так же терпкий, такой же одуряющий.
– Аля, – шепчет Ленский, покрывая мою шею поцелуями, а я ловлю ртом воздух, находя в себе силы подумать, а не совершаю ли я очередную ошибку.
А по фиг… Всё равно… Вот так я думаю. И отпускаю себя. И сдержанность свою тоже шлю лесом.
Мы прямо здесь, практически у порога высвобождаемся из одежды. Ваня
