за ними, как продолжение мысли.
Не глефы Аззинота. Но что-то, что могло стать их достойной заменой в этом мире без демонической стали и Скверны.
Голос раздался за его спиной в тот момент, когда он отрабатывал комбинацию ударов на поляне.
— Ты похож на танцора. Очень странного, очень смертоносного танцора.
Иллидан резко развернулся, клинки взлетели в защитную позицию — и увидел Ка'нина, который стоял на краю поляны с поднятыми руками и выражением притворного ужаса на лице.
— Не убивай, не убивай! Я безоружен и полон добрых намерений!
Иллидан медленно опустил клинки.
— Ты умеешь подкрадываться тише, чем я думал.
— Это потому, что ты был так увлечён своим… — Ка'нин изобразил нечто среднее между танцем и боевой стойкой, — …что угодно могло подкрасться. Стадо ангтсиков, например. Или семейство нантангов. Или твоя новая подружка.
Грум, который дремал в своём обычном месте под деревом, поднял голову на звук голосов и вопросительно заворчал.
— Видишь? — Ка'нин указал на детёныша. — Даже он думает, что ты слишком увлекся.
Иллидан убрал клинки в крепления на предплечьях, чувствуя, как напряжение медленно отпускает его плечи. Он не ожидал посетителей — и не был уверен, как относиться к тому, что его застали врасплох.
— Зачем ты здесь?
Ка'нин перестал улыбаться. Он сделал несколько шагов вперёд, оглядывая поляну — манекен, на котором виднелись следы ударов, разложенное оружие, мишени для стрельбы.
— Я наблюдаю за тобой уже несколько дней, — сказал он. — Не подкрадываюсь — просто… смотрю. Издалека.
— И что ты видишь?
— Я вижу кого-то, кто готовится к войне. — Ка'нин повернулся к нему. — Вижу оружие, которого нет ни у кого в племени. Вижу техники боя, которым не учат на наших тренировках. Вижу На’ви, который движется так, как будто он делал это тысячу раз — но которого я знаю с детства, и он никогда, никогда не мог сделать ничего подобного.
Он подошёл ближе.
— Тире'тан был моим лучшим другом. Мы выросли вместе. Вместе учились стрелять из лука, вместе прятались от старших, когда не хотели делать работу по дому. Вместе… — его голос дрогнул, — …вместе мечтали о том, какими великими охотниками мы станем. Как мы будем ходить в дальние походы, добывать редких зверей, как девушки будут смотреть на нас с восхищением.
Он замолчал на момент.
— Тире'тан иной раз не мог попасть стрелой в неподвижную мишень с двадцати шагов. Его руки дрожали каждый раз, когда он брал лук. Он боялся собственной тени. Но я любил его, потому что он был добрым. Потому что он всегда был рядом, даже когда это было трудно. Потому что он слушал, когда мне нужно было выговориться, и молчал, когда мне нужна была тишина.
Он посмотрел Иллидану в глаза.
— Ты — не он. Я знаю это. Все знают, даже если боятся сказать вслух. Вопрос в том… кто ты тогда? И что случилось с моим другом?
Иллидан долго молчал. Грум поднялся со своего места и подошёл, ткнулся головой ему в бедро, как делал всегда, когда чувствовал напряжение. Иллидан машинально положил руку ему на голову.
— Тире'тан… — он искал слова, и это было непривычно. Он, который всегда знал, что сказать, как манипулировать, как убеждать, теперь искал слова. — Тире'тан всё ещё здесь. Не полностью. Не так, как был раньше. Но… частично.
Он коснулся своей груди.
— Я помню вещи. Не свои воспоминания — его. Как вы с ним убежали от занятий, чтобы посмотреть на гнездо штормовых птиц. Как он порезал руку, пытаясь выстругать тебе подарок на день рождения, и скрывал это две недели. Как вы оба поклялись, что станете величайшими воинами племени, и он… — Иллидан позволил себе едва заметную улыбку, — …он знал, что у него нет шансов, но всё равно поклялся, потому что не хотел, чтобы ты шёл к этой мечте один.
Ка'нин вздрогнул. Его глаза заблестели.
— Он рассказывал тебе…
— Он не рассказывал. Я помню. Это разные вещи. — Иллидан помолчал. — Он был частью меня, когда я… появился. Часть его осталась. Его память, его привязанности, его… — он поискал слово, — …его любовь к своей семье. К тебе.
Он посмотрел Ка'нину прямо в глаза.
— Я не могу быть им. Я не буду притворяться. Но он не исчез полностью. И та мечта, о которой вы говорили — стать великими воинами — я могу помочь тебе её осуществить. По-настоящему. Не как в детских фантазиях, а так, как это делается в реальном мире.
Ка'нин долго молчал. Его взгляд блуждал по поляне, по оружию, по Груму, который теперь обнюхивал его ноги с ленивым любопытством.
— Ты хочешь научить меня… этому? — он указал на клинки, на лук.
— Не только этому, но и думать, планировать. Видеть угрозу раньше, чем она увидит тебя. Использовать всё, что есть под рукой, как оружие — тело, окружение, даже врагов друг против друга.
— Зачем?
— Потому что война идёт. — Иллидан произнёс это просто, как факт. — Не сегодня, может быть не завтра. Но она идёт. И когда она придёт, племени понадобятся воины. Настоящие воины, а не охотники, которые умеют только выслеживать дичь.
— Ты говоришь как тот старый безумец из клана Речных Теней, который каждую луну пророчит конец света.
— Возможно. — Иллидан пожал плечами. — Но я предпочитаю быть готовым к концу света, который не наступит, чем неготовым к тому, который наступит.
Ка'нин рассмеялся — коротко, нервно.
— Ты странный. Ты очень, очень странный. — Он покачал головой. — Но… — он посмотрел на Грума, который теперь сидел у его ног и смотрел на него снизу вверх своими полуслепыми глазами, — …но твой зверь меня не кусает. Это хороший знак, да?
— Лучший из тех, который может быть.
Ка'нин протянул руку — медленно, осторожно — и погладил Грума по голове. Детёныш издал свой характерный звук — не мурлыканье, не шипение — и ткнулся носом в его ладонь.
— Ладно, — сказал Ка'нин. — Научи меня. Научи меня всему этому. Может быть, я пойму, что происходит. Или, по крайней мере, смогу защитить тех, кого люблю, когда твоя война всё-таки придёт.
Иллидан кивнул.
— Приходи завтра на рассвете. Сюда. И будь готов к тому, что будет больно.
— Насколько больно?
— Достаточно, чтобы понять, что ты жив.
Ка'нин снова рассмеялся — но на этот раз в его смехе было меньше нервозности и больше чего-то похожего на предвкушение.
— Знаешь, Тире'тан… или как тебя теперь называть… ты первый На’ви за долгое время, который не относится ко мне как к тому парню, который просто был рядом с великим героем. Все смотрят на тебя и
