видят чудо. А на меня — как на тень чуда. Это… — он пожал плечами, — …это приятно. Быть самим собой.
— Тогда завтра мы начнём делать великого воина и из тебя.
Ка'нин кивнул, последний раз погладил Грума и пошёл прочь. На краю поляны он обернулся.
— Эй. Как мне тебя называть? Тире'тан? Дух-воин? Что-то ещё?
Иллидан задумался на мгновение.
— Пока — Тире'тан. Так проще. Может быть, потом… когда-нибудь… я расскажу тебе своё настоящее имя.
— Буду ждать.
Он исчез в зарослях, оставив Иллидана наедине с его мыслями.
Той ночью, лёжа в хижине с Грумом под боком, Иллидан думал о том, что произошло. Первый ученик. Первый разумный, который пришёл к нему не из страха, не из любопытства, а из желания научиться. Из желания быть чем-то большим.
Он вспомнил слова Цахик: «Сила одиночки ничто против бури, нужна сила многих». Он всегда воевал один. Даже когда командовал армиями, он был один — отдельный, изолированный, недоступный. Это было его силой и его слабостью.
Здесь, в этом мире, где всё было связано, одиночка был заведомо обречен на слабость и ограниченность в возможностях.
Ка'нин был первым шагом к силе многих. Одним разумным, который решил довериться ему не потому, что понимал, а потому, что почувствовал что-то настоящее. Может быть, будут другие. Может быть, со временем он соберёт вокруг себя разумных, которые будут готовы сражаться за свой мир.
И когда война наконец придёт — а она придёт, он был в этом уверен — они встретят её не как беспомощные жертвы, а как воины.
Грум пошевелился во сне, его лапы дёрнулись в погоне за каким-то воображаемым зверем. Иллидан положил руку на его бок, чувствуя быстрое биение маленького сердца.
— Мы справимся, — прошептал он. — Что бы ни пришло.
*** Больше глав (на две главы) и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)
Глава 11: Поединок
*** Добавим небольшой стимул — при достижении каждых 100 лайков, будет выложена внеочередная глава. На данный момент, осталось 7 до порога:)
Вызов пришёл на рассвете третьего дня после того, как Ка'нин начал свои тренировки.
Иллидан как раз показывал ему базовую стойку — ту самую, которую он сам осваивал в первые недели, адаптируя под анатомию на'ви. Ка'нин, к его чести, не жаловался на боль в ногах от непривычного положения и не спрашивал, зачем всё это нужно. Он просто стоял, потел, и время от времени ронял замечания вроде «мои колени сейчас отвалятся и уползут в лес жить самостоятельной жизнью».
Грум лежал в стороне, лениво наблюдая за происходящим. Он вырос за последние недели — теперь он был размером с крупную собаку, и его конечности, хотя всё ещё тоньше, чем у здорового детеныша палулукана, уже не подгибались при каждом шаге. Глаза оставались полуслепыми, но он научился компенсировать это слухом и обонянием, и двигался по знакомой территории с уверенностью, которая удивляла даже Иллидана.
Шаги на тропе Иллидан услышал задолго до того, как увидел идущих. Несколько На’ви, не меньше пяти, двигались целенаправленно, не скрываясь. Он жестом остановил Ка'нина и повернулся к тропе.
Тсу'мо вышел на поляну первым.
За ним следовали четверо — те же молодые воины, которые всегда держались рядом с ним. Но сегодня с ними был ещё один На’ви: Мор'кан, отец Тсу'мо, один из старших охотников племени. Его присутствие меняло расклад — это был не просто очередной визит с насмешками.
— Тире'тан, — произнёс Тсу'мо, и его голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Или как тебя там на самом деле зовут.
Иллидан не ответил. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и ждал.
— Ты осквернил наши традиции, — продолжил Тсу'мо. Он говорил громко, как будто обращался не только к Иллидану, но и к невидимой аудитории. — Ты пошёл к Нейралини до срока, нарушив закон. Ты принёс в нашу деревню отродье палулукана. — Он указал на Грума, который поднял голову на звук его голоса и тихо заворчал. — Ты смотришь на нас сверху вниз, как будто мы грязь под твоими ногами. И теперь ты собираешь вокруг себя… — его взгляд скользнул по Ка'нину, — …последователей. Учишь их своим чужеродным методам.
— У тебя есть конкретное обвинение? — спросил Иллидан спокойно. — Или ты пришёл просто поговорить?
Лицо Тсу'мо исказилось.
— Я обвиняю тебя в том, что ты — не тот, за кого себя выдаёшь. Я обвиняю тебя в том, что ты одержим чужим духом, враждебным нашему народу. Я обвиняю тебя в том, что ты принёс в наш клан угрозу, которую мы ещё не понимаем.
Он сделал шаг вперёд.
— И я вызываю тебя на поединок чести. Здесь. Сейчас. Перед свидетелями. Пусть Эйва рассудит, кто из нас прав.
Тишина повисла над поляной. Даже лесные звуки, казалось, стихли, как будто сам лес прислушивался к происходящему.
Иллидан посмотрел на Мор'кана. Старший охотник стоял с непроницаемым лицом, но сам факт его присутствия говорил о многом. Это был не импульсивный выпад молодого дурака — это было спланированное действие, одобренное семьёй.
— Поединок чести, — повторил Иллидан. — Напомни мне правила. Я… — он позволил себе едва заметную паузу, — …не совсем уверен в деталях.
Тсу'мо оскалился в торжествующей улыбке. Он явно принял эту просьбу за признак неуверенности.
— Тренировочные копья, — сказал он. — Без наконечников. Бой продолжается до первой крови или до признания поражения одной из сторон. Победитель считается правым в споре. Проигравший признаёт свою неправоту перед племенем.
— А если я откажусь?
— Тогда ты признаёшь, что мои обвинения справедливы. — Тсу'мо скрестил руки на груди, зеркально повторяя позу Иллидана. — И совет племени будет вынужден решить, что с тобой делать.
Иллидан обдумал ситуацию. Отказ был невозможен — это уничтожило бы те крохи репутации, которые он успел заработать, помимо непонятной и, будем честны, страшной для обывателей победы над высшим хищником. Принять же вызов… это было ловушкой, но ловушкой, которую он мог обратить в свою пользу.
Проблема была в том, как именно победить.
Он мог уничтожить Тсу'мо за секунды. Даже с тренировочным копьём, даже ограничивая себя — он мог нанести удар, который сломает рёбра, выбьет зубы, оставит юношу калекой на всю жизнь. Десять тысяч лет боевого опыта против нескольких лет тренировок молодого охотника (хоть и лучшего среди молодого поколения племени) — это было даже не соревнование.
Но такая
