вскинулись, но Северин заговорил ещё громче, перекрывая их нестройный хор:
— Отныне Дорнхольд — это первое настоящее гнездо проклятой крови!
Слова эти тяжело легли на древний камень, и камень ему отчётливо ответил протяжным скрипом отворяющихся ворот, слаженным движением мёртвых тел, новым, ещё более глубоким выдохом задымлённых печных труб. Над башнями Траурная Завеса на глазах сделалась заметно гуще и плотнее. Скудный солнечный свет за ней померк окончательно.
Северин перевёл взгляд на Альрика.
— А ты, предатель, продавший собственный древний род, останешься здесь безвыходно и своими глазами увидишь, как всё то, ради чего ты некогда предал родную кровь, послушно обратится в пищу для моей грядущей войны.
Альрик стоял между двумя своими мёртвыми стражами и не находил в себе сил ответить хоть что-нибудь. Впервые за всё это долгое, мучительное время ему было решительно нечего сказать в своё оправдание. И это красноречивое молчание понравилось Северину куда больше любой слёзной мольбы о пощаде.
Глава 17. Осада Дорнхольда, часть 1
После бойни в Мёртвом Колоколе князь Дорнхольда дни напролёт ожидал ответного удара. Он коротал дни в замке, наводя в нём порядок, а ночами выходил на охоту. В казематах крепости теперь содержались заключенные, кровь которых служила Северину постоянной подпиткой. Он не убивал их — лишь пил из них понемногу. Столько, сколько было нужно для того, чтобы не сойти с ума от жажды и не порвать на части детишек, жреца в башне и Альрика.
Дети Дорнхольда стали выходить на охоту. Они приносили мелкую дичь, которую со временем перестали доверять Марте: она была способна приготовить что-нибудь едва сносное, поэтому они оккупировали ее кухню, отыскали среди сваленных храмовниками в кучу документов поваренную книгу и понемногу начали приспосабливаться к тому, чтобы самостоятельно себя обеспечивать. Северин поощрял их самостоятельность — она позволяла им взрослеть гораздо быстрее. Меж тем, он понимал, что мальчишкам нужен ритуал инициации для перехода во взрослую жизнь, а для этого ему предстояло устроить мало-мальский культ. Культ Крови.
Но всё это предстояло выполнить потом, после решающего сражения за Дорнхольд, которое должно было неминуемо случиться. Белая Бездна не могла проглотить тот ад, который был устроен в Мёртвом Колоколе. Северин знал это. Знал и ждал.
И вот, карательный отряд Церкви показался на южной дороге за два часа до рассвета. Сначала над лесом поднялась белая полоса знамён. Затем появились копья, блестевшие над головами. Затем показался обоз: крытые повозки с храмовыми печатями и четыре тяжёлых фургона, в которых, должно быть, везли серебряную соль, масло, цепи, пепельные жаровни и всё необходимое для превращения старого замка в выжженную соляную пустыню. Осадных машин с ними не было, значит, это ещё не война. Корона и Церковь ещё не признала угрозу возвращения Северина настолько великой, чтобы считать её войной и потому не прислала ни камнемётов, ни башен, ни таранов. Дорнхольд надлежало не осаждать, а очистить, словно заражённый дом, где достаточно выбить дверь, сжечь постели и отрубить голову хозяину.
Северин пересчитал сердца с верхней галереи главной башни — их было полторы сотни. Он видел их в подзорную трубу. Войска приближались к Дорнхольду плотной, беспокойной массой: быстрые сердца молодых солдат, тяжёлые сердца ветеранов, ровные удары храмовников, воспитанных не бояться мёртвых, и три размеренных пульса жрецов, ехавших в середине колонны под защитой белых фонарей.
Во главе двигался королевский сотник Деймар Келль — широкоплечий мужчина с проседью на висках и старым шрамом, разделявшим левую бровь. Северин не знал его лично, но узнал королевскую манеру держаться в седле: прямая спина, рука у бедра. Этот пришёл не за славой. Такие люди приходили исполнять неприятный приказ и после этого возвращались домой, если приказ был выполнен. Ну а если нет — погибали, пытаясь выполнить.
Рядом с ним ехал храмовый прецептор Хадриан Норр. Тонкий, вытянутый, в светлом панцире поверх белой рясы. На груди у него висел разомкнутый круг Белой Бездны, вырезанный из кости. За седлом покачивался длинный футляр с ритуальными крючьями. Норр смотрел на Дорнхольд без любопытства, словно уже видел его очищенным и теперь лишь сверял настоящее с тем, что вырисовывалось в его воображении.
Северин стоял у каменного парапета в чёрном доспехе Дорнов. Над головой поднималась Траурная Завеса: дым выходил из старых труб и кузнечных горнов, кухонных очагов и трещин в обгоревших башнях. Мёртвая прислуга несколько дней таскала мокрые дрова, уголь, смолу и храмовые полотна, чтобы при необходимости превратить ясный рассвет над крепостью в тусклый предзакатный сумрак. Красное солнце ещё просвечивало сквозь дым, но прямые лучи уже не доставали до стен.
Нарушитель Цикла висел у бедра. Клинок не замолкал с тех пор, как Северин покинул Мёртвый Колокол. Иногда заключённые в нём души истощались до шёпота. Иногда поднимались разом, и тогда казалось, что в ножнах заперт обезумевший хор скулящих и стенающих собак. Теперь голоса почувствовали приближающиеся войска и вновь всполошились.
— Живые!..
— Церковь! Белая Бездна! Храм идет за тобой!..
— Убей их всех, погребённый князёк, — ехидно хихикала ведьма.
— Не бери их души, — стонал жрец, — Они принадлежат Бездне.
Северин положил ладонь на рукоять.
— То, что вы сохранили право голоса, — негромко сказал он. — Не даёт вам право решать за меня. Я — ваш господин и Бог. Можете говорить что угодно, выражать своё мнение и делиться безусловно важными мыслями, но будьте уверены — я поступлю именно так, как считаю нужным я.
Внизу, во внутреннем дворе, ждали несколько живых юношей. Рейн стоял впереди, стараясь держаться как взрослый воин, хотя оружием ему служило старое копьё, слишком длинное для его рук. Рядом находились двое старших воспитанников пажеского крыла. Они сами вышли из безопасных комнат, когда увидели колонну на дороге.
Северин спустился к ним почти в одно мгновение, растворившись в остатках ночных теней.
— Вы вернётесь в крыло, — приказал он.
Рейн не опустил глаз.
— Мы можем помочь, милорд, — сказал юноша, — Мы знаем внутренние проходы. Некоторые из нас служили храмовникам и понимают их тактику.
— Именно поэтому вы не должны попасть к ним в руки, — ответил Северин, — Они не станут спрашивать, что вы тут делали, они просто вырежут вас.
— Тогда дайте нам оружие, мы желаем защищать своего Бога!
— Похвально, — Северин погладил мальца по голове, — Ты смелее Альрика Дорна, в свои то года! Но время ещё не настало.
Рейн сжал челюсти.
— Мы остались, чтобы служить вам, — упорствовал он.
— Служить, а не умирать, — произнёс Северин, — для этого вам придётся выжить.
За юношами появилась мёртвая Марта. Кухарка несла пустой медный
