холодном воздухе пещеры. Его — сильные, теплые, покрытые мозолями от тетивы, и ее — тонкие, прохладные, но полные скрытой энергии. В тот миг, как их ладони соприкоснулись, по пещере, казалось, пронеслась беззвучная волна. Руны на полу вспыхнули ярче, а затем медленно погасли. Ритуал был окончательно прерван, но не силой, а воссоединением.
Инсин сжал руку Кейты, боясь, что она сейчас исчезнет. Юная шаманка ответила на пожатие, вцепившись в него, как в единственную опору в этом рушащемся мире. Практически машинально Кейта подалась вперед, сократив последний шаг, и степной воин притянул ее к себе. Это были вовсе не объятия любовников, а отчаянное, судорожное притяжение двух половинок, которые наконец-то нашли друг друга посреди бури. Девушка уткнулась лбом в грудь Инсина, вдыхая запах степи, кожи и чего-то неуловимо родного. Она слышала, как бешено колотится сердце юноши, или, может, это было ее собственное — шаманка уже не разбирала. Кейта просто стояла, вцепившись пальцами в дээл, и чувствовала, как напряжение последних дней, страх и одиночество, все это начинает медленно таять, растворяясь в его тепле и присутствии.
Инсин чувствовал, как дрожит девушка в его объятиях. Он зарылся лицом в ее волосы, пахнущие лесом, дымом и снегом, и закрыл глаза. Все его битвы, все потери, мучительные решения — все это казалось сейчас таким далеким и неважным. Главное было здесь, в его руках. В этот момент не было ни пророчества, ни войны, ни злых духов. Были только двое, затерявшиеся в жерновах судьбы, которые на одно короткое, украденное у мира мгновение, нашли свой дом друг в друге. И им хотелось, чтобы это мгновение никогда не кончалось, чтобы им никогда не пришлось размыкать рук, возвращаясь в тот мир, что ждал их снаружи. В мир, где снова предстояло играть какие-то роли: героев, союзников, врагов… а не просто быть Кейтой и Инсином.
Было абсолютно все равно. На то, что говорил Эрлик, на его ядовитый шепот о том, что чувства Кейты — лишь навязанный сюжетом пророчества механизм. В этот момент, чувствуя, как рука Инсина обнимает ее так крепко и в то же время так бережно, девушка знала — никакая, даже самая древняя магия, не могла бы создать такое чувство, оно было слишком настоящим, слишком болезненным и слишком прекрасным одновременно.
Абсолютно все равно, что на них смотрит десяток ошеломленных глаз. Торвальд, чье суровое лицо на мгновение смягчилось. Лина, которая поглядывала на них с лукавой и всезнающей улыбкой. Саян, который, хоть и был ошарашен, в глубине души радовался за подругу так, как никто другой. Вся внешняя реальность в эту секунду не имела значения, существовала лишь их собственная, маленькая вселенная, созданная из тепла и безмолвного узнавания.
Абсолютно все равно, что между узниками пророчества — зияющая пропасть из крови, вражды и недосказанности. Все обиды, все колючие слова, сказанные когда-то, вся та боль, что Кейта и Инсин причинили друг другу, защищаясь от самих себя, все это стало незначительным, мелким, как пыль под ногами. Оно никуда не делось, но сейчас, в этот момент, попросту потеряло свою силу.
Кейте хотелось просто дышать. Дышать запахом этого человека, его присутствием, ощущением силы, которая была сейчас не угрозой, а защитой. Закрыть глаза и не замечать больше ничего — ни прошлого, которое их разделяло, ни будущего, которое грозило их уничтожить. Было только хрупкое, драгоценное «сейчас». Инсин чувствовал то же самое. Мир, который еще мгновение назад был для него лишь полем битвы, снова обрел краски. Юноша не думал о своем народе, о долге, об отце. Он лишь упивался тем, что каждый удар ее сердца сейчас отдавался в его теле. Все окружающие Кейту и Инсина люди смиренно молчали. Потому что они были свидетелями не просто встречи двух людей, а того, как древняя, как весь мир, сила вступала в свои права, сплетая две судьбы в единое и неразрывное целое.
Эта безмолвная идиллия могла бы длиться вечность, но мир, который двое так старательно игнорировали, начал понемногу напоминать о себе. Первым его сигналом стал вежливый, но вполне отчетливый кашель.
«Кхм-кхм».
Лина стояла, скрестив руки на груди, и с преувеличенным терпением разглядывала ледяной потолок.
— Не хочу, конечно, прерывать это трогательное воссоединение в стиле лучших олонхо, — сказала она, когда Кейта и Инсин, наконец, нехотя разжали объятия, хотя их руки все еще держались друг за друга. — Но, может быть, пока Владыка Нижнего мира не просек наши планы и не послал свою свору гончих, мы все-таки вернемся с небес на нашу грешную и замерзшую землю?
Слова северянки, как обычно, были наполнены сарказмом, но в ее глазах плясали добрые искорки. Она разрушила кроткое уединение, но сделала это мягко, ненавязчиво напоминая о том, где сейчас все находятся. Кейта и Инсин, немного смущенные, отступили на шаг друг от друга. Вокруг них снова возникла ледяная пещера, снова появились лица — любопытные, удивленные, ожидающие. Реальность возвращалась. Торвальд, до этого молча наблюдавший за сценой, сделал шаг вперед. Его лицо было серьезным, но во взгляде уже не было прежней ледяной суровости.
— Девочка права, — произнес он своим низким, рокочущим голосом, обращаясь к Кейте. — Твое появление здесь, предводительница шаманского племени — это чудо. Но оно же и огромный риск. Рассказывай, что же с тобой произошло?
И Кейта, все еще держа Инсина за руку, словно черпая в этом прикосновении силы, рассказала все. О ловушке Эрлика в тундре, встрече с ним в Нижнем мире, о его пугающем хладнокровии, о поединке с одержимым Бату, о том, как она практически собственноручно отдала врагу опасное оружие против Хранительницы Леса, и, наконец, о возвращении тойона Алтана и о том, как он отпустил свою дочь, чтобы самому принять битву с Эрликом. Шаманка говорила, и ведающие слушали ее, затаив дыхание. Каждое слово рисовало картину такой страшной и изощренной игры, что даже их, привыкших к козням злых духов, пробирал холод. Когда Кейта закончила свой жуткий монолог, первым заговорил Саян, который за время ее рассказа успел подбежать и встать рядом с девушкой.
— Алтан-тойон вернулся! Значит, Эрлик точно не жилец, наш вождь с ним одной левой расправится, — в голосе шамана звучал энтузиазм и робкая надежда.
— Отец может уничтожить его физическую оболочку, но этого мало, — покачала головой Кейта. — Эрлик имеет возможность себе хоть каждый день штопать новые из крови и плоти, посылая войны и мор. Если у Владыки Тьмы заключен контракт с человеком из Среднего мира, так просто его не изгнать, это очень сильная связь.
— Которая
