неудобные доказательства их вины и не докладывают о великих победах над тремя конторскими писарями.
— Поэтому никакой безусловной клятвы, — отрезал я. — Если след Малина приведёт на чью-то территорию, мы пойдём туда, но предупредим заранее, если, конечно, это не сорвёт операцию. Если они начнут тянуть время или прикрывать врага, начнём действовать без их одобрения.
Мэриголд взяла чистый лист и быстро записала формулировку.
— А если потребуют распустить Крестовый поход? — спросила она.
— Отказ. Мы не выдаём пленников, агентурную сеть или наши архивы. И никаких наблюдателей в Вольных Землях, это даже не обсуждается.
Ирен положила ладонь на край карты.
— Я добавлю ещё одно. Никто не имеет права объявить наших бойцов преступниками за операции, совершённые против Консорциума до заключения общего соглашения. Они могут спорить о методах, но не превратят спасителей в жертвенное подношение ради собственного спокойствия.
— Поддерживаю, — сказала Марона. — Однако вам обоим придётся выдержать оскорбления. Они обязательно припомнят нам Белый Олень, восстания и казни. Если мы потянемся к оружию или сорвём переговоры первыми, весь зал мгновенно забудет о Малине.
Корвин хрустнул пальцами.
— То есть нам просто стоять и слушать, как продажные ублюдки называют нас мясниками?
— Придётся, — ответил я. — Пока слова не превратятся в попытку ареста или нападение. Мы идём туда не за уважением, нам нужен результат.
Произнести это оказалось легче, чем принять, но командир не имеет права путать уязвлённую гордость с угрозой. Я мог пережить несколько часов чужого яда, мои люди тоже, главное, чтобы после этого Консорциум нигде не нашёл убежища.
Мы распределили роли. Марона отвечала за протокол, правовые формулировки и любые попытки незаметно подсунуть нам обязательство шире оговорённого. Ирен представляла доказательства и не взывала к божественной воле без необходимости, часть правителей только сильнее упрётся, если почувствует над собой храмовый сапог. Я брал на себя военные обвинения, Белого Оленя и условия нашего согласия.
Селисия взялась подтвердить результаты чистки в Харалдаре, Элариэна и Торик выступят свидетелями от Астеллара и гномьих городов. Марона сразу предупредила, что независимым территориям могут не дать полноценного голоса, поэтому рассчитывать на них нельзя. Оставалась надежда на то, что их присутствие не позволит объявить нас одинокими безумцами.
Доказательства тоже разделили на три части. Первую, бухгалтерские книги, имена агентов и показания пленников, покажем всем. Вторую, с компроматом на особенно известных противников оставим в резерве и вытащим только в ответ на прямую ложь, а третья, настоящая структура разведки Ирен, безопасные дома, связные и сведения, не относящиеся к Консорциуму, останется запечатанной в наших хранилищах. Даже союзникам незачем знать, как глубоко мы видим их королевства.
— Теперь безопасность, — сказал Корвин, придвинув к себе план дворца. — Гарантии Моркана хороши ровно до первого приказа.
Хорвальд отметил на карте внутренний двор и две площадки за внешней стеной.
— Основной якорь портала установлю здесь, резервный — в городском убежище. Из самого тронного зала уйти не получится, защитные плетения свернут проход и могут разорвать людей между точками.
— Значит, при угрозе отходим во двор, — решил я. — Оружие не обнажать без прямого нападения, слово «сумрак» означает немедленную эвакуацию. Корвин выводит делегацию, Хорвальд открывает портал, Ирен забирает документы и раненых. Никаких попыток захватить короля, никаких показательных убийств и погони за провокаторами.
— Даже если очень захочется? — сухо уточнил Корвин.
— Особенно если очень захочется.
Неделя ушла на подготовку. Пока ударные группы продолжали давить Консорциум, писцы снимали копии с архивов, дознаватели повторно проверяли ключевые показания, а Марона заставляла меня раз за разом отвечать на самые мерзкие обвинения без угроз и ругани. Мы отработали два маршрута выхода из дворца, условные сигналы и порядок действий при попытке ареста.
К дню конклава я знал предел уступок также чётко, как дистанцию уверенного выстрела. Пусть королевства забирают себе всю славу, пусть сами чистят свои земли, но преследовать Малина — моя привилегия, и судьбу Крестового похода, моих людей и моей семьи ни один зал разряженных политиков решать не станет.
Мы тщательно подготовились к спору, оставалось выяснить, готов ли Шалин услышать правду.
Тронный зал дворца Сул-Саровара подавлял монументальностью и роскошью. Белоснежный мрамор стен, щедро инкрустированный золотом, блестел в свете магических светильников, слепя глаза, воздух казался тяжелым, пропитанным терпкими ароматами благовоний. В прошлый раз, когда мы пришли сюда делегацией, зал казался пустым, но сейчас здесь яблоку негде было упасть.
На отполированном до зеркального блеска полу расхаживали туда-сюда правители и высшие посланники тридцати королевств и суверенных городов Шалина. Практически весь континент, за исключением одной-единственной державы, прислал сюда своих делегатов плюс добрая дюжина независимых городов-государств, среди которых выделялись Астеллар, Склепы Корогана и Последняя Твердыня Гурзана. Элита! Сильные мира сего, собравшиеся, чтобы решить судьбу континента, а заодно и мою.
Толпа сгруппировалась неравномерно. Делегации Континентальной Коалиции жались поближе к роскошному пустующему трону, образуя ядро, остальные выстроились вокруг них широким кольцом. Дистанция была выверена с дотошностью параноика: достаточно близко, чтобы в этой гулкой эхо-камере все могли свободно переговариваться, но на расстоянии пары метров друг от друга, чтобы исключить внезапный удар кинжалом в спину.
Моркан Эрастил, король Сул-Саровара и формальный хозяин этого помпезного сборища, даже покинул свой трон и спустился вниз, чтобы вместе со своими советниками встать в общий круг. Жест солидарности или нежелание стать главной мишенью? Зная местных политиков, я бы поставил на второе.
А вот наша диспозиция красноречиво говорила сама за себя. Делегацию Теневого крестового похода оставили стоять в стороне далеко за пределами основного круга. Правители показали своё отношение к нам очень тонко и изящно, мы вроде как получили бронированной перчаткой по лицу с оттопыренным средним пальцем. Нас просто вышвырнули на обочину дипломатии.
И чем дольше мы ждали, тем сильнее сгущалась вокруг миазма паранойи. За целый долбаный час ожидания, пока стягивались последние опоздавшие, представители в круге активно общались между собой, обменивались любезностями и плели интриги, нас же игнорировали с таким усердием, будто мы кучка прокажённых. Только двое решились нарушить этот негласный бойкот, старейшина Торик Примиритель, отколовшийся от делегации гномов, и Элариэна, представляющая Астеллар, но и они лишь обменялись с нами короткими напряженными фразами.
Остальные словно ослепли. Даже принцесса Селисия Сильварин, моя, скажем так, недавняя и весьма страстная партнёрша, стоявшая за спиной своего отца, короля Дирика, в компании харалдарской делегации, не проронила ни слова. Хуже того, она то и дело бросала в мою сторону опасливые, почти испуганные взгляды, кусая губы.
