class="p1">Я обвел тяжелым оценивающим взглядом лица собравшихся лордов, послов и королей. Система, как обычно, выводила над их головами уровни и статусы, здесь собрались сплошь высокоуровневые вельможи, чей реальный боевой опыт стремился к нулю.
— В Белом Олене мы атаковали гарнизон, который служил Консорциуму, — сказал я. — Провели допросы под Чувством правды, сверили показания с приказами и списками жертв. Вина тех, кого казнили, была доказана.
Я сделал паузу.
— Суд проводили мои люди, а приговоры утверждал я без положенного по закону независимого голоса. Тогда я считал, что другого выхода у нас нет, но не стану притворяться, будто это было безупречное правосудие только потому, что виновные оказались мерзавцами.
По залу прошёл тихий ропот.
— Только я один отвечаю за эти казни, — продолжил я. — И не отдам своих бойцов на растерзание тем, кто годами покрывал Консорциум. Но если мы заключим общее соглашение, новые дела должны рассматривать совместные суды, куда должны входить представители короны, независимый служитель закона и наблюдатель от Крестового похода, используя Чувство правды, открытые протоколы и право защиты. Иначе мы действительно рискуем привыкнуть к тому, что сила заменяет закон.
Я встретился взглядом с Эрастаном. Он по-прежнему держался спокойно и ждал не оправданий, а ответа.
— События в Белом Олене не только являлись ответом на жестокость Консорциума, — продолжил я. — Они показывают опасность нашей собственной власти. Поэтому я предлагаю обсуждать не мою добродетель. Нужно разработать правила, которые будут действовать даже тогда, когда стороны ненавидят друг друга.
Ирен положила на общий стол одну папку.
— Здесь перечень дел, подтверждённых несколькими независимыми источниками, — сказала она. — Без личных тайн, не относящихся к Консорциуму, и без сведений, добытых под пыткой или неподтверждённым доносом. Мы готовы передать копии совместной следственной комиссии.
Я посмотрел на Эрастана.
— Вы спросили, кто будет судить нас. Правильный ответ — не мы сами, но и не закрытый королевский совет, в котором может сидеть человек Малина. Создайте комиссию из представителей нескольких государств, храмов и независимых городов, пусть она проверяет наши обвинения, наши операции и действия корон. Если хотите ограничить Крестовый поход, предложите механизм, который работает быстрее, чем враг уничтожает свидетелей.
Эрастан медленно кивнул.
— Это уже можно обсуждать.
— Хватит этого фарса! — вдруг сорвался на крик делегат из Марогии. Высокий, поджарый старик с перекошенным от злобы лицом вскочил со своего места, едва не опрокинув кресло. — Вы суёте нам под нос свои бумажки, будто они имеют хоть какой-то вес! Нам всем прекрасно знакомы ваши методы и весьме убедительные, состряпанные на коленке фальшивки, которые вы используете против любого, кто смеет возмущаться вашим гнусным преступлениям!
Он ткнул в меня дрожащим сухим пальцем, брызгая слюной от ярости.
— Все здесь знают, кто вы такой на самом деле! Вы лжец, мясник и военный преступник!
Я лишь насмешливо приподнял бровь. Ага, а еще Охотник, Искатель и главная заноза в заднице для всех ублюдков этого мира. Давай, дед, продолжай, мне даже интересно, какое ещё клеймо ты попытаешься на меня навесить. Система показывала всего двадцать второй уровень, а гонора-то на все сто.
Делегат из Марогии, расценив мое молчание как слабость, повысил голос до фанатичного рева.
— Вы кричите о врагах, но кто наш враг⁈ Кроме вашей собственной клеветы, кто еще хоть что-то может сказать против Консорциума? Под их мудрым руководством Шалин десятилетиями наслаждался миром, их конторы развивали торговлю, приносили стабильность и процветание в каждое королевство!
— Это спокойствие сломленного раба, — холодный, звенящий сталью голос разрезал зал.
Элариэна медленно поднялась со своего места. Стать и врожденная грация тёмной эльфийки заставили выступающего невольно заткнуться, я буквально кожей почувствовал, как от неё волнами расходилась магическая мощь.
— И процветание любимых цепных псов, угождающих своему хозяину, пустив остальных на мясо, — Элариэна вонзила презрительный, уничтожающий взгляд в марогийца. — Таких псов, как ты. Ты набиваешь брюхо и живёшь за счет слез и страданий тех, кого клялся вести и защищать, а тех, кто осмелился бросить вызов и стремится очистить Шалин от этой мерзкой тирании, ты смеешь называть разжигателями войны.
Король Моркан Эрастил откашлялся, привлекая к себе внимание. В его глазах читалась усталость человека, который пытается удержать на плаву рассыпающийся корабль, прогнивший изнутри.
— Посол Элариэна’линарин, — Моркан произнес это нарочито вежливо, но с явным нажимом. — Вы и представители других суверенных городов присутствуете здесь в качестве наших уважаемых гостей. Поверьте, мы ценим ваше мнение, однако протокол этих слушаний не дает вам права голоса.
Тёмно-серая кожа эльфийки вспыхнула от подавленного гнева. Я видел, как напряглись её плечи, но она невероятным усилием воли взяла себя в руки. Медленно, с ледяным достоинством, Элариэна склонила голову, принимая правила этого заседания, и опустилась обратно в кресло. Я мысленно отдал ей должное за выдержку. Битва еще далеко не закончена, и мы только начали вскрывать гнойники.
Моркан Эрастил, король Сул-Саровара, обвел просторный зал тяжелым властным взглядом. В душном помещении, насквозь пропитанном запахами дорогих благовоний и нервного пота десятков политиков, его голос прозвучал обманчиво мягко.
— Тем не менее посол из Астеллара сделала совершенно справедливое замечание по поводу оскорблений в адрес Теневого крестового похода. Как бы мне ни претило выступать адвокатом, учитывая их, скажем так, специфическую репутацию, хочу напомнить всем присутствующим один факт. Именно они уничтожили армию Консорциума в решающем сражении. Нравится вам это или нет, но на сегодняшний день Теневой крестовый поход — самая могущественная военная сила на всём Шалине, так давайте же выбирать выражения и воздержимся их провоцировать.
Это оказалась совсем не та поддержка, на которую я рассчитывал, она скорее выглядела как изощренный плевок в лицо. Моркан мастерски направил перевернул всё с ног на голову, выставив нас не освободителями, а бандитами с большой дороги, которых лучше не злить, чтобы не получить дубиной по голове.
Эрастан снова попросил слово.
— Именно поэтому одного признания заслуг Крестового похода недостаточно, — произнёс он. — Военная сила, какой бы необходимой она ни была вчера, должна подчиниться общим правилам, иначе мы действительно получим никому не подотчётную власть взамен старой.
— Причём жёсткую диктатуру, — добавил один из кентавров Авартина. — Они подстрекатели к мятежу и бунтари.
Его глубокий рокочущий голос отдался мелкой вибрацией в каменном полу, я почувствовал, как инстинктивно напряглись мышцы спины. Кентавр тяжело переступал мощными копытами, нагнетая пафос.
— Сколько деревень и городов сгорело в пламени революции,
