с хрустом впечаталось в булыжник. Я дернулся на рефлексах, однако толстые верёвки на запястьях и лодыжках быстро напомнили о текущем положении дел — спеленали меня на совесть.
Лагерь вокруг буквально стоял на ушах. Отовсюду доносился треск ломаемых досок, лязг металла и отчаянные вопли драконов, которых загоняли куда-то ударами кнутов. В нос ударила адская смесь из запахов гари и характерной кислой вони Мглы. Судя по всему, руководство Клана в панике поднимало вольеры с Нижнего яруса на Средний, пытаясь спасти ценных зверей от надвигающегося Прилива.
Рядом снова захрустели шаги.
— Хорошо же его приложило этой дозой, — прогудел незнакомый басистый голос. — В таком виде он минимум сутки проваляется. Что с ним делать будем, старшой? Скинем в Яму?
— Эту Яму уже начало заливать мутью, — раздался в ответ знакомый холодный тон Пепельника. Железная Рука лично контролировал процесс. — Тащите его на площадь и привяжите к центральному столбу. Только посадите на нормальную цепь, потому что обычную веревку он рано или поздно перетрёт.
— Прямо к столбу? Так он же там околеет насмерть.
— Не околеет, Закалённые такой мороз нормально держат, — отрезал командир. — Выделите людей для постоянной охраны и глаз с него не спускать. А если его крылатые твари учуют запах и рискнут сунуться на площадь — сразу стреляйте на поражение. Он нам теперь как приманка.
Заскрежетали цепи. Меня ухватили за ворот куртки и потащили по снегу.
Я приходил в себя долго.
Сначала прорезался слух. Треск костров, лязг железа, крики людей.
Я с трудом разлепил слипшиеся от инея веки.
Сумерки. Пронизывающий ветер гнал по площадке снег. Я висел у каменного столба. Руки заведены за спину, ноги стянуты. Токсин выходил из крови медленно. Оставлял после себя слабость и ломоту. Второй круг держал тепло внутри, но мороз драл лицо. Странно, но я не чувствовал раны на ноге совсем.
Я приподнял голову и осмотрелся.
Верхний ярус. Дом Грохота. Просторную площадь теперь превратили в стоянку.
Везде стояли наспех собранные палатки. Жерди вбивали в щели между плитами. Сверху тянули шкуры. Из-под навесов шёл дым. Люди перетаскивали тюки и ящики. У самой стены возводили дощатый настил. Места катастрофически не хватало. Со стороны Среднего яруса несло навозом.
Мимо меня двое Крючьев проволокли на цепях трёх виверн. Звери каркали, пытались кусаться. Их безжалостно били древками копий.
Я скосил глаза. По бокам от столба переминались двое арбалетчиков. Охотники Бычьей Шеи с заряжеными болтами.
Один из них бросил на меня взгляд. Ткнул напарника локтем в бок.
— Гляди-ка. Очухался.
Второй подошёл ближе.
— Живучая падаль, — сплюнул он в снег. — Пепельник прав был. Пойду, доложу старшим. А ты смотри в оба.
Охотник ушёл к дому Грохота.
Я закрыл глаза. Влип я крепко.
Где мои звери?
Я помнил, как Искра уходил над крышами. Если у него хватит ума, он уведёт Сухаря в распадки. Главное, чтобы гордость не взяла верх над осторожностью. Сунется сюда сейчас — собьют.
Я выдохнул ледяной воздух и потянулся вниманием под рёбра. Туда, где жила нить.
Сухаря да, еле уловимо ощущал. Тяга шла на восток, за дальние хребты. Малой сидел тихо. Значит, Искра с ним, и они в безопасности. У меня отлегло от сердца.
А потом потянулся к Кар-Роху.
Ничего. Ни отклика, ни боли, ни присутствия. Глухая стена.
Внутри поднялась паника. Связь молчала. Если бы его убили, я бы почувствовал откат — я это знал наверняка, у Связанных крепкая связь на уровне физике, если одному очень больно, другой тоже страдает, не говоря уже о смерти. Значит, жив. Накачали алкалоидами? Бросили в Яму?
Я заскрипел зубами от бессилия. Дернул руками. Верёвки не поддались.
Лёгкие и почти невесомые шаги по снегу. Так обычно ходят люди, привыкшие ступать по опасной кромке. Бросил взгляд в полутьму.
Серая кожа и мутные глаза почти без зрачков мгновенно выдавали в приближающейся фигуре Тень, а от самой одежды Мглохода тянуло затхлостью Пелены.
Арбалетчик моментально выпрямился и попытался перегородить ему дорогу.
— Не велено. Пепельник приказал вообще никого к нему не пускать.
Тень даже не стал отвечать. Он просто уставился на охотника своими жуткими мёртвыми глазами, и тот похоже вспомнил, что с Мглоходами связываться себе дороже. Охранник нервно сглотнул и неохотно сделал полшага в сторону.
— Ладно. Только коротко.
Тень подошёл вплотную, совершенно не обращая внимания на треплющий его одежду ветер. Его лицо оставалось неподвижной маской, но я прекрасно понимал, за каким ответом он припёрся. Мглоход молча смотрел на меня, и в этом гнетущем взгляде читался только один вопрос: «Где мой зверь?».
Я прямо встретил этот пустой взгляд и медленно кивнул, как бы говоря: «С твоим дракончиком всё в порядке».
Еле заметное напряжение в плечах Мглохода чуть спало. Видно получил именно то, что хотел услышать, после чего сразу отступил назад и начал растворяться в ночном мраке. И в этот момент я разглядел тех, кто шёл за ним.
От дома направлялись двое.
Впереди вышагивал Грохот — гора мышц в медвежьей шубе, чья изуродованная шрамом половина лица казалась отлитой из чугуна как статуя. Следом двигался Пепельник и воспалёнными глазами и тремя чёрными каплями на скуле.
Они шли спокойно, по их повадкам угадывалось дикое напряжение. Внезапная эвакуация, потеря ценного товара и сбой всех привычных порядков вывели их из себя. И теперь всё это дерьмо свалилось на меня.
Глава 12
Грохот шёл медленно, вразвалку, как ходит человек, которому некуда спешить, потому что весь этот мир и так лежит у него под сапогом. Пепельник держался чуть позади, и в том, как они приближались, было что-то от двух хищников разной породы — один давил массой и яростью, другой высматривал, прикидывал, считал. Арбалетчик у столба, завидев их, отступил в сторону и опустил оружие, освобождая место, а двое-трое зевак, что притормозили поглазеть на привязанного беглеца, тут же вспомнили о неотложных делах, стоило Грохоту скользнуть по ним своим водянисто-серым глазом.
Я попытался выпрямиться у столба, и это далось трудно. Правую ногу я не чувствовал совсем — там, где торчал болт с серым оперением, тело будто заканчивалось, превращалось в чужую деревяшку, прихваченную к моему боку цепью. Веки слипались от инея и от той слабости, что оставил после себя токсин, а держать глаза открытыми было отдельной работой, на которую уходила половина воли.
Скосив взгляд вглубь площадки, я разглядел серую фигуру в стороне от костров. Тень стоял неподвижно, привалившись к каменной кладке, и смотрел мутными глазами, не вмешиваясь ни во что. Просто наблюдал. Я уже не знал, утешает меня это присутствие или нет.
Грохот остановился в трёх шагах. Изуродованная ожогом половина лица в свете костров казалась отлитой из чугуна, а здоровая дёргалась кривой усмешкой, обнажая жёлтые
