class="p1">Но Дейн все это игнорировал, казалось намеренно подливал масла в огонь. Он поднял руку, сплетенную с рукой Мейв, и луч света упал на массивное кольцо с изумрудом, красовавшееся на безымянном пальце Мейв. — Кстати, — сказал он, обращаясь скорее к матери, чем к Кайдену. — У нас новость. Мейв сделала меня самым счастливым из мужчин. Она согласилась стать моей женой.
В столовой повисла гробовая тишина. Леди Дракстон замерла с ложкой каши на полпути ко рту. Кайден отодвинул свою тарелку, и его лицо стало совершенно непроницаемым.
Мейв, сияя, повернула руку, чтобы все могли полюбоваться кольцом. — Мы надеемся, что наследник не заставит себя ждать, — прощебетала она, и ее взгляд скользнул по мне. — Ведь род так нуждается в продолжении.
Слова Мейв о наследнике повисли в воздухе. Она излучала такую ядовитую уверенность, словно уже держала на руках долгожданного драконьего отпрыска. Ее рука инстинктивно легла на еще плоский живот в приторно-нежном жесте.
— Остались считанные дни, и мы узнаем точно.
И в этот момент ледяная волна страха пробежала по моей спине.
А я?.. Брачная ночь. Дейн... Он был со мной, а затем сразу с ней. Ритуал требовал близости с «первородной», но ребенка от меня он не хотел. А если?..
Я отодвинула тарелку с недоеденной яичницей. Внезапно она показалась мне отвратительной. Все в этой комнате, включая меня, понимали: такая вероятность есть. С брачной ночи прошло не так много времени. Вот почему леди Дракстон так злилась из-за поспешности сына. Их гениальный план мог дать сбой.
Что это значило для меня? Моя ценность в их глазах в одно мгновение могла превратиться из нулевой в абсолютную, сделав меня ценным инкубатором и похоронив все мои планы о свободе.
Мой взгляд метнулся к Кайдену. Он сидел, откинувшись на спинке стула, его лицо было каменной маской, но я видела, как напряжены его плечи.
И тут меня осенила новая, унизительная догадка. Его отказ в хижине... Было ли это лишь нежеланием связываться с бывшей женой брата? Сейчас та ситуация предстала в другом свете, и с этого ракурса все виделось намного отвратительней. Любого мужчину, а уж тем более такого, как Кайден, могло брезгливо отвернуть от женщины, которая всего несколькими днями ранее была в постели его младшего брата.
От этой мысли стало физически тошно. Я была для него не просто Агатой, бывшей женой его брата, я была использованной вещью из спальни Дейна.
— Поздравляю с помолвкой, — я первая взяла себя в руки и мой голос прозвучал ровно и холодно, стоило гордиться. — Видимо, некоторые вещи действительно не терпят отлагательств. Желаю, чтобы ваша поспешность была оправдана.
Дейн фыркнул, но в его глазах мелькнуло не только раздражение, он почувствовал мой скрытый укол. Мейв покраснела, ее уверенность на мгновение дала трещину. Она хотела унизить меня своим «положением», а я напомнила ей, в каких обстоятельствах оно началось.
Я снова взялась за вилку, но есть уже не могла. Атмосфера за столом сгустилась, наполнившись невысказанными подозрениями, страхами и брезгливостью. Я сидела, чувствуя на себе тяжелые взгляды всех присутствующих.
Дейн смотрел расчетливо оценивая. Мейв с ненавистью. Взгляд леди Дракстон оставался все так же холоден, только сейчас в нем появилась та же расчетливость, что у Дейна. А в молчании Кайдена... в его молчании я с ужасом читала подтверждение своей горькой догадки.
Я отодвинула стул. — Если вы разрешите, я удалюсь. У меня много дел.
Никто не стал меня удерживать. Я вышла из столовой, чувствуя, как эта мысль преследует меня по пятам: а что, если я?.. И от одного этого «если» мир вокруг меня снова рушился, ставя под угрозу все, ради чего я так отчаянно боролась.
Я вышла из столовой, чувствуя, как затылок горит под перекрестными взглядами. Воздух в коридоре показался сладким и легким после удушающей атмосферы за столом. Я сделала несколько шагов, надеясь скрыться в своей комнате и переварить все эти мерзкие намеки и собственные страхи.
Но позади послышались тяжелые шаги. Я обернулась. Дейн. Он шел за мной. Я ускорилась, но его резкий голос заставил остановиться.
— Агата. Постой.
Я замерла, не оборачиваясь. Он подошел вплотную, его дыхание коснулось моего затылка.
— Хотел сказать, — начал Дейн, его голос был тихим и чуть хриплым, — не строй иллюзий. Даже если там, в тебе, что-то и завелось... это ничего не изменит.
От его слов, от циничного спокойствия, с которым он говорил о возможном ребенке, у меня перехватило дыхание. Яркая, сочная картина мгновенно вспыхнула в моем воображении: я разворачиваюсь и с размаху толкаю его в грудь. Он, не ожидая, летит назад, его ноги путаются, и он с грохотом катится по мраморной лестнице, на шум прибегает Мейв и визжит, как резаная свинья.
Увы, в реальности это было невозможно. Я медленно обернулась, собрав на лице все свое презрение.
— От тебя у меня могут завестись только паразиты или какие-нибудь хламидии, — сказала я на удивление холодным ровным тоном. — Надеюсь, обошлось. Если ты думаешь, что мне от тебя все еще что-то нужно, то ты глупее, чем мне казалось, Дейн. Ведь единственное, что я от тебя хочу, это чтобы ты и твоя... невеста... держались от меня подальше. Так что не переживай, никаких иллюзий я не питаю.
Я видела, как его глаза сузились от злости и не стала ждать ответа.
Развернулась и ушла, не дав ему возможности ответить. Пусть переваривает.
Каждый мой шаг по коридору отдавался глухим стуком в висках, а внутри все дрожало от унижения и ярости. Этот мерзавец... эта мысль о возможных последствиях... Я не могла позволить этому страху парализовать себя. Мне нужно было чем-то заняться. Чем-то, что помогло бы вернуть мне ощущение контроля.
Я почти вбежала в малую гостиную и упала на колени перед прялкой. Дрожащими пальцами я взяла остатки шерсти.
Первое вращение колеса было резким, срывающимся. Но второе уже пошло чуть плавнее. А потом я погрузилась в ритм: ровный гул, шелест волокон, рождение нити под пальцами. И ярость начала отступать, словно ее впитывала в себя переливающаяся пряжа. От нее исходила едва уловимая вибрация, легкое покалывание в ладонях, на которое я не обращала внимания раньше. Это успокаивало, гнев будто растворялся, и на смену ему приходило спокойствие. Магия снова полилась с моих рук золотым ручейком, впитываясь в
