компании, скажем, Кайдена... Я резко оборвала себя, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Нет, это уже слишком. Не стоит позволять себе такие фантазии. Интересно, а как Кайден выглядит в драконьем обличии? А Дейн, я смогу их отличить?
От мысли, что Дейн захочет сделать со мной что эдакое, действительно. стало не по себе. Этот чешуйчатый извращенец на многое способен…
Прекрати! Агата!
Я мысленно отругала себя. У него есть Мейв, так что его дикие инстинкты будут направлены в нужное русло. На меня, скорее всего, никто и не посмотрит. Наверное.
Тихий звук шагов заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела в дверном проеме Кайдена. Он замер на пороге и в его взгляде читалось легкое удивление. Видимо, он не ожидал застать кого-то здесь, тем более на полу. Мое сердце на мгновение замерло, а потом забилось чаще, картинки того, о чем я запретила себе думать вспыхнули вновь, став еще ярче. Обрели форму, запах и даже вкус.
Черт, черт, черт!
Вопрос, вертевшийся у меня на языке, сорвался с моих губ прежде, чем я успела обдумать слова:
— Драконья охота... — начала я, и голос мой прозвучал чуть хрипло. — Я буду в ней участвовать?
Темные брови Кайдена медленно поползли вверх. Мой прямой и совершенно бесцеремонный вопрос, видимо, застал его врасплох. Он молча смотрел на меня несколько секунд, его взгляд скользнул по книге у меня на коленях, и, казалось, он в мгновение ока понял, что именно я тут с таким жаром изучала… и представляла.
— Если сама не захочешь, — ответил он наконец спокойным, ровным тоном. Даже слишком серьезным.
От этих слов стало чуть легче, но тут же взыграло любопытство. Что ему нужно в библиотеке? Он ведь не ради меня пришел…
— А что ты тут делаешь? — спросила я, поднимаясь с пола и отряхивая платье.
Губы Кайдена тронула ухмылка.
— Просто шел мимо и заметил тебя. Хотел спросить, идешь ли ты на ужин. Уже почти шесть.
Шесть! Сердце пропустило удар. Я так увлеклась чтением, что совсем забыла о времени! Пропустить ужин под предлогом изучения похабных драконьих хроник — это верный способ навлечь на себя гнев леди Дракстон и лишиться заветного куска еды.
— Иду! — выдохнула я, стараясь придать лицу выражение оскорбленного достоинства, и бодро прошла мимо Кайдена в коридор, чувствуя, как его насмешливый, но тяжелый взгляд провожает меня. Нужно было срочно приводить в порядок мысли. И гнать прочь всякие дурацкие фантазии о ночных драконьих охотах.
Кайден нагнал меня. Он не стал пытать меня светской беседой по пути, но в столовую мы вошли вместе. И леди Дракстон видела это.
Я буквально кожей ощутила ее холодный, пробирающий до мурашек взгляд. Не хватало, чтобы Исель еще надумала что-нибудь не то. Казалось, сам воздух накалился, едва мы с Кайденом переступили порог. Я прошла к своему месту, чувствуя, как взгляд свекрови сверлит мне спину, а взгляд Кайдена жжет бок.
Ужин проходил в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Я уставилась в тарелку с отбивной из куриной грдки и тушеными овощами, делая вид, что весь мир для меня свелся к этой тарелке и еде на ней. Я отрезала крошечные кусочки куриного мяса, медленно пережевывала, и старалась не встречаться глазами ни с Кайденом, ни с его матушкой. Но все мое существо было сфокусировано на мужчине, сидевшем во главе стола. Я чувствовала каждый его вздох, каждое движение. И это было невыносимо.
— Агата, — внезапно произнесла леди Дракстон, и я вздрогнула, чуть не выронив вилку. — Ты сегодня необычайно молчалива. Надеюсь, чтение в библиотеке не навредило твоему самочувствию?
Она знала, что я была в библиотеке, интересно, и, какую книгу я взяла для чтения, она тоже знала?
— Напротив, леди Дракстон, — ответила я, поднимая на нее безмятежный взгляд. — Чтение было весьма... просветляющим. Я узнала много нового о местных обычаях.
До моих ушей донесся тихий, сдавленный звук, похожий на кашель. Это был Кайден. Он прикрывал смех, кашляя в кулак. И что тут смешного? В их варварских традициях совершенно нет ничего забавного. Я покраснела, вспомнив о своих невольных фантазиях на этот счет, и снова уткнулась в тарелку. Проклятый дракон.
Больше я не произнесла ни слова до конца ужина. Едва трапеза была закончена я отодвинула стул.
— Благодарю за ужин. Если вы разрешите, я пройду к себе. Мне нужно... опробовать прялку.
Не дожидаясь ответа, я выскользнула из столовой, не глядя ни на Кайдена, ни на его мать. Мне нужно было бежать. Жаль, что от мыслей, которые упорно возвращались к «просветляющему» чтению так прост оне скрыться.
Собрав в прачечной высушенную шерсть я пришла в небольшую гостиную. Сердце колотилось как сумасшедшее. Прялка, принесенная Ольриком, стояла в углу. В руках у меня была корзина с шерсть и она переливалась в свете свечей.
— Дело, Агата, — строго сказала я себе. — Нужно заняться делом и все глупые мысли оставят меня.
Я подошла к прялке, провела рукой по гладкому, полированному дереву. Сейчас все будет зависеть только от меня. Я взяла пушистый клочок шерсти, попыталась вспомнить смутные образы из детства, движения моей прабабушки, склонившейся над похожим станком.
Первый шаг — подготовить волокно. Я взяла щетку-карду и попыталась расчесать шелковистую массу, чтобы волокна легли параллельно. Получилось нечто, отдаленно напоминающее пушистую облачную ленту.
— Сойдет для начала, — прошептала я, больше ободряя себя, чем веря в это.
Затем нужно было прикрепить начало нити к веретену, той самой заостренной палочке, что должна была крутиться, скручивая волокна в прочную нить. Мои пальцы дрожали. Я неуверенно нажала ногой на педаль, и большое колесо со скрипом повернулось, потянув за собой веретено. Оно завертелось слишком быстро, и моя первая попытка скрутить нить закончилась мгновенно — волокна просто разлетелись в стороны.
— Так, спокойно, — вздохнула я и попробовала снова. На этот раз я подавала шерсть слишком медленно и неравномерно. Нить получилась толстой, бугристой и тут же, едва я сделала паузу.
Третья попытка, четвертая, пятая... Результат был один: обрывки пуха по всей комнате и растущее чувство полнейшей несостоятельности. Язык уже устал от тихих ругательств, которые я шипела в адрес непослушной шерсти, упрямого веретена и самой себя. Отчаяние подкатывало к горлу едким комом. Все эти грандиозные планы о свободе и богатстве разбивались о простую, древнюю как мир механику,
