Кузьмич, одетый в косуху на голое тело и в семейных трусах, волосы на его голове стояли дыбом, сам он стоял босыми ногами в снегу и, держа в руках гитару, со всей силы бил по струнам. Тоже мне, престарелый панк нашелся, поискав взглядом, чем запулить ему в голову, чтобы прекратить ужасные звуки, которые он издавал, я увидел бутылку из-под водки. Взяв бутылку в руку, я прицелился и запустил её в престарелого балагура. Кузьмич на удивление ловко отбил бутылку гитарой, скорчив мне зверскую рожу, не прекращая орать, поскакал в обжитые дома. Уже через минуты оттуда посыпались разнообразные проклятия. Я посмеялся и, найдя дрова, начал кидать их в ещё тлеющие угли, чтобы заново разжечь костёр. Хорошо отдохнули, ничего не скажешь, теперь главное всех найти, и чтобы хоть один из тех, кто может водить машину, был в состоянии это делать.
К моему счастью, Артем был бодр, как огурчик, его не страшно было посадить за руль. А вот Кузьмич, гад и негодяй, судя по его пьяно-озорному состоянию, вообще не ложился спать и куролесил всю ночь до утра. Теперь он в трусах и куртке, с гитарой в руках отбегал от нас на безопасное расстояние и орал матерные частушки, тем самым выражая свой протест против того, чтобы прерывать веселье и ехать дальше. Смогли поймать его лишь спустя полчаса, устроив всеми загонную охоту. Не смотря на состояние сильного алкогольного опьянения, престарелый дурень скакал босиком по сугробам, как молодой козлик. На наше счастье, его нога споткнулась об камень, и он с воплем спикировал в снег. Быстро подбежав к торчащим из снега ногам и пятой точке в семейных трусах, беглеца взвалили на плечи и понесли, как добычу, к костру. Там, потратив немало времени на поиски его одежды, одели гуляку и связали длинным электрическим кабелем. Кузьмич стоял опутанный, как мумия, и ругался матом, а мы начинали собираться в обратную дорогу и прощались с музыкантами.
Выдвинулись к машинам так же, как и пришли, единственное, Кузьмича тянули по снегу, на куске целлофана. Пройдя полкилометра и устав его тащить, решили освободить ему ноги, чтобы дальше шагал сам. Кузьмич, как только его ноги освободили, проорал, чтобы мы все валили на большой мужской половой орган и резко побежал по нашим следам обратно. Артем, державший в руке баклаху с пивом, прицелился и запустил её вслед беглецу. Кузьмич, от попадания двухлитровой баклажки в голову, даже не успел вскрикнуть, только ноги подлетели выше головы, и он пропахал носом снег.
Опять заняв место на целлофане, он страшно матерился, а мы, проклиная его в ответ, меняясь по очереди, тащили пьяную сволочь до спрятанных машин, которые, слава богу, обнаружились там, где мы их спрятали, никем не тронутые. Быстро погрузившись по машинам, мы трогаемся, продолжая свой маршрут.
Глава 7. Нововоронеж
Весело на кочках раскачивается на зеркале страус, в унисон ему на каждой кочке болезненно стонет Кузьмич, валяющийся на заднем сидении. Рядом сидит Виктор и рассматривает дорогу в бинокль. На нем уже целые очки, которые, оказывается, были у него как запасные в рюкзаке. Теперь мы направляемся в Нововоронеж, до него около пятнадцати километров. Витя, склонившись над картой, внимательно посмотрел наш сектор и сообщил:
— Тут есть еще одно село, если на пол пути уехать вбок на пять километров, может, заедем в него?
— Нафига нам это нужно, если «гестаповец» не отметил его как интересующее его, только крюки делать?
— Да просто интересно.
— В последний раз после такого «просто интересно» пришлось бегать по лесу от банды охотников за головами, поэтому ну его в транду, твоё село.
Витя успокоился и стал смотреть за дорогой, больше не донимая меня просьбой посмотреть село. Пару раз нам попадались непонятно куда бредущие по дороге зомби. Встречались расстрелянные и сгоревшие автомобили. Попадались так же просто брошенные машины, без видимых повреждений. Всё это мы разглядывали из окон и проезжали, не снижая скорости. Еще было пару заправок, разграбленных под частую. Чувствовалось отличие сельской местности от города, где всего было в изобилии и люди пока что пытались урвать самые лакомые куски, особенно не обращая внимание на такие мелочи как заправки или киоски. Поскольку тут всего было гораздо меньше, то выживший народ с округи быстро растащил всё что можно, вынося полностью весь ассортимент, даже не думая, что нужно, а что нет.
Наконец мы доехали до Нововоронежа. На въезде стояло несколько автомобилей и десяток вооружённых людей. К моему удивлению, нас даже не пытались остановить, пришлось самим припарковаться и, выйдя из машины, пойти к ним, чтобы поговорить. За мной вышли все, повесив оружие на ремни, направились к охране. Охрану нисколько не смутило появление людей с оружием, стояли всё так же расслаблено, разговаривая между собой и с интересом смотря на Берсерка с кувалдой. Подойдя к ним, я поинтересовался:
— Привет, мужики. Мы первый раз в ваших краях, просветите, что тут у вас к чему?
— Всё предельно просто, ведите себя хорошо и не суйтесь на территорию атомной станции.
Я был немного удивлен этой простотой, везде были более жёсткие меры и требования. Поэтому решив на всякий случай уточнить, я спросил:
— И это всё? А как же правила?
— Да, это всё. Правил, кроме тех, которые тебе уже рассказывали, нету. Просто имей в виду, сейчас всякие административные и уголовные кодексы стали ничтожны, утратив свою силу. Теперь, по закону военного времени, при плохом поведении расстреляют на месте, без суда и следствия. Что такое плохое поведение, думаю, вам не надо объяснять? Вы вроде уже большие мальчики.
— Да это понятно, убийства, воровство, грабеж, изнасилование и прочие преступные действия.
Не сильно разговорчивые люди с оружием практически не дали мне информации. Сев в машины, мы поехали в город. В самом городе наблюдалось подобие прежней жизни. Ходили люди, часто с разнообразным оружием. Встречалось всё, что можно в качестве такого использовать: от автоматов до топоров. Встречались на дорогах машины, но их было очень мало. Топливо становилось роскошью, чтобы жечь его, катаясь в своё удовольствие. Зато пару раз нам на встречу попадались лошади, запряжённые в сани. Многие магазины были закрыты, причем не просто закрыты, а с заколоченными наглухо витринами. Видать, владельцы, опасаясь мародёрства и воровства, озаботились сохранением своего товара.
Ближе к центру города стали появляться большие стоянки автомобилей с вооружёнными охранниками. На такие стоянки свои машины ставили гости города
