а за ней в пляс пускалось тело!
Стукнувшись стаканами, все осушили их до дна. Один из парней спросил:
— Отец, а ты сам-то играть умеешь?
Кузьмич сфокусировал на нём взгляд и, будучи уже немного дерзким от выпитого алкоголя, ответил:
— Дай мне гитару, обычную шестиструнную, и я покажу вам, щенкам, как играет тот, кто видел воронежские легенды вживую и выпил с ними немало водки, пока вас еще в проекте даже не было!
К моему облегчению, немного хамоватое поведение Кузьмича не вызвало конфликта, все только заулыбались, а парень принес Кузьмичу гитару. Тот аккуратно взял её из его рук, присел боком к костру, пробежался пальцами по струнам, вслушиваясь в звуки и удовлетворённо хмыкнув, проговорил:
— С вас за каждую песнь по стакану! Первая мелодия, уверен, всем знакома, поэтому не стесняемся подпеваем.
Заиграв на гитаре, перебирая пальцами струны, запел:
«Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,
Струна осколком эха пронзит тугую высь…»
Этот, без преувеличения, хит Олега Митяева, звучавший у каждого костра в нашей стране, да и далеко за её пределами, знал каждый, поэтому Кузьмича поддержали буквально с первых слов, начав всеми ему подпевать. Рядом с потрескивающим костром, играющим языками пламени, эта песня оживала, творя волшебство и погружая всех в расслабленно-счастливое состояние. Когда прозвучал последний аккорд, один из парней поднес Кузьмичу стакан с водкой и сказал:
— Моё почтение, стакан честно заслужен!
Кузьмич ловко опустошил тару и, закусив килькой в томате из открытой банки, довольно крякнув, продолжил:
— А теперь наша родная, воронежская, группа «Сектор Газа»! Я выбрал песню, которую не все знают, но моему сердцу она особенно мила. Творчество Юры, как и он сам, бессмертны в веках. Кто знает слова, подпевайте!
«У нас есть своя фирма «Cамогонщик корпорейшн»,
Мы на дому устраиваем самогонный сейшн,
Мы с детства спекулянты, торгаши и алкаши,
Борьба за трезвость нам приносит только барыши!
Мы гоним самогон!
Мы гоним самогон!
Мы гоним самогон!
Мы гоним!»
Эту песню я слышал, но наизусть не помнил, поэтому просто наслаждался игрой гитары. Закончив играть, Кузьмич хлопнул еще один поднесённый стакан. После, закурив сигарету, он рассказал:
— А теперь я вам поведаю о человеке с нелегкой судьбой. Константин Ступин, он же Ступа. Многие знают его как автора фразы, ставшей в своё время популярной: «Ты втираешь мне какую-то дичь!». Но мало кто знает, какие он сочинял душевные песни и как мастерски играл на гитаре. Живя в Орле, он не раз посещал Воронеж. И вот что я вам скажу, это настоящий неоценённый бриллиант в русском роке. На него смотреть без слез нельзя было, зубы через один, как частокол, многократно переломанный нос. Но стоило ему взять в руки расстроенную гитару без половины струн и запеть, то сразу понимаешь, это талант и человек поёт душой! Его биография неоднозначна, он точно не был образцом для подражания, но мы сейчас ведь за музыку говорим? А в ней он был чародеем и волшебником. Человек всю жизнь тлел, чтобы под конец вспыхнуть ярче многих звезд. Как я уже говорил, пока живо творение человека, он жив в наших сердцах, приготовитесь пустить в свое сердце Ступу с его песней «Дождь»!
«Шел дождь, пел ветер,
Горел камин,
Еще одно столетье унесло, как дым.
И я, и ты уйдем за ним, оставив только тени!
Я знаю, всё растает,
Как папиросы дым
Мои следы своруют, чтоб пройти по ним,
И только тень моя напомнит обо мне!
Шел дождь, пел ветер,
Горел камин,
Еще одно столетие унесло, как дым,
Моя тень ворует чьи-то сны, чужие грезы!»
Пропел Кузьмич хриплым голосом и, отложив гитару в сторону, сказал:
— Учитесь щеглы, пока есть у кого. А то всё так и смотрите по заграницам, в упор не замечая, что, есть своё родное и не хуже.
Сильно опьяневший Кузьмич, приняв из рук парня очередной стакан водки, проглотил его за пару секунд. Витя поднялся и, пьяно пошатываясь, проговорил:
— Товарищи, сейчас я вам настоящую песню!
«Неба утреннего стяг…
В жизни важен первый шаг.
Слышишь, реют над страною
Ветры яростных атак!
И вновь продолжается бой,
И сердцу тревожно в груди,
И Ленин такой молодой,
И юный Октябрь впереди!
И Ленин такой молодой,
И юный Октябрь впереди!»
Витя играть и петь не умел, стуча по струнам, он громко орал слова во всё горло, заставляя всех у костра болезненно морщиться. Когда он закончил петь, Кузьмич произнес:
— Почему я не удивлен выбором песни? Эй, реинкарнация Ленина лысеющая, слезай со своего броневика и иди ко мне, налью! Пока ты нас всех не лишил слуха. По сравнению с твоей музыкой, картавый говорит просто ангельским голосом, хотя до этого я думал, что ужаснее ничего в жизни не слышал.
Дальше у костра началось пьяное безумие и полная вакханалия. Берсерку сказали, что с его данными сам бог велел ему быть ударником на барабанах и даже попробовали его научить. Но быстро оставили эти попытки после того, как от его ударов пришел в негодность второй барабан. Ребята со смехом сказали:
— Не то, чтобы нам жалко эти барабаны, мы их все равно нахаляву набрали с запасом, но остался последний! Ехать за новыми пока что лень, поэтому пока остановим наши тренировки и пощадим последнего из могиканов-барабанов.
В этот раз даже Виктор умудрился прилично так напиться и веселил народ тем, что пытался поднять одну из девушек на руки и постоянно падал вместе с ней. Закончилось всё тем, что у него сломались очки на переносице ровно на две половины. Одну половину он умудрился потерять, и теперь, если нужно было что-то рассмотреть, он доставал из кармана ровно половину очков и смотрел на мир одним глазом. Увидев это Артем, пошутил:
— У Вити теперь пол-очка!
И начал заразительно смеяться, заставляя всех подключиться к своему смеху и хохотать до слез. Дальше много пили, играли и пели, устраивали танцы и очень весело проводили время. Сон на меня накатил внезапно, вырубив прямо у костра.
Пробуждение было крайне неприятным. Костер еле тлел и было прохладно, а из-за сна в неудобной позе всё тело затекло и ломило. Добил меня, окончательно испортив утро, громкий хриплый крик Кузьмича, который, лупя по струнам гитары, орал во всё горло:
«— Над родною страной солнышко встаёт,
А российский мужик пьяный уж орёт!
Наплевать на колхоз, тьфу! И на завод!»
С трудом открыв глаза, я увидел нарушителя спокойствия.
