как девушка с овчаркой убегала, ей наперерез вышел восставший, собака попыталась защитить хозяйку, вцепилась ему в руку и давай её терзать. Обычный человек от боли сразу бы офигел, а восставшему что комариный укус. Он просто поднял руку с висящей на ней собакой и впился ей в горло. Дуре надо было бежать, пока бедная собака ценой своей жизни дала ей фору, а она стояла и орала от ужаса, пока не подоспели другие и не сожрали её тоже.
Пока мы слушали от новых знакомых страшные истории, очевидцами которых им суждено было стать, прошло пол часа, и к костру подошли Артём, Кузьмич, Кирилл и Алешенька. Всем пришлось потесниться, чтобы вновь прибывшие смогли уместиться у костра. Ожидаемо все взгляды были прикованы к Берсерку, такого великана и раньше не каждый день можно было увидеть.
Кузьмич разыграл козырную карту, предложив приютившим нас музыкантам выпить с нами более крепкие напитки, чем пиво. На что нам сказали, что они своего бухла имеют в достатке, но не откажутся за знакомство поднять пару стопок. Стопок оказалось явно больше, чем пару, спустя час все уже были очень веселые и общительные. Я поинтересовался у парня, сидящего неподалёку от меня:
— А как вы вообще тут смогли собраться всеми, в таком хаосе, который начался в городе?
— Эх, мужик, тут собрались далеко не все, особенно поредел женский состав. На самом деле, ничего трудного добраться сюда не было, главное, не попасть в лапы восставших. Тачек было много, бери любую, да и вали из города, главное, чтобы в тебя не врезались всякие психи. У нас двоих ребят так убила летевшая на бешеной скорости машина, сам лихач в лепешку и наши сразу на тот свет.
Парень прервал свой рассказ, почесав затылок, промолвил:
— Чёт я туплю, ща с начала расскажу, как всё было. Когда вся эта тема с восставшими закрутилась, то уже через две-три часа мы все поняли, что произошло. Мы же не деды, которые не умеют компьютерами пользоваться и фильмы про зомби не видели ни разу. Тут всё быстро стало на свои места, правда, мобильная связь не фурычила, но интернет пахал. Там наша компания, которая не первый год ездит по вылазкам и фестивалям, и начала думать, что делать. Быстро рассмотрев различные варианты, решили, что в городе делать нечего. Слишком много восставших, а значит вечный напряг, а он нам совсем ни к чему. Мы всегда стремились к музыке и жить в кайф. В городе пусть тусят те, кто мечтал мертвецам направо и налево головы рубить. Вот и договорились прорываться в это место. Его мы отыскали уже давно и лет пять использовали для вылазок и репетиций, иногда живя тут неделями, а бывало и месяцами.
— Понятно, значит два дома под своё жильё вы уже давно переделали?
— Да, дома мы давно подшаманили, чтобы крыша не текла и в щели не сквозило. Тогда мы сильно не наглели. С одной стороны, всё давно заброшены, с другой — мы тут на птичьих правах были. А вот когда приехали сюда уже после того, как восставшие стали бродить, мы уже не стесняясь протянули свет.
Он указал рукой на провода и добавил:
— Видишь провода? Это уже мы сами их срезали в других местах и, скручивая, протянули от ближайших столбов у дороги. Василиска тогда разок так ёбом токнуло, что волосы дыбом стояли. Зато теперь полная халява, свет есть, платить никому не нужно. С водой хуже, приходится ездить магазины бомбить. Хотя, на наше счастье, даже если мы там не первые, вода обычно есть, в нормальных деревнях свои скважины и водонапорные вышки, им она без надобности.
— Со светом и водой понятно. А связь, оборона, планы на будущее?
— А с кем нам связываться, с восставшими? Все, кому положено, знали про это место. Оборону в этой глуши не от кого держать, изредка забредают восставшие, но их легко лопатой по голове успокоить. Какие планы, чувак? Построить дерево, вырастить дом, посадить сына? Это не про нас, у нас большая дружная семья, помешанная на музыке. Сейчас для нас настал рай, мы выставили крупный магазин с музыкальной аппаратурой. Как нетрудно догадаться, она сейчас не особенно востребована у уцелевшего населения. Еду и бухло не трудно найти, когда запасы кончаются, так зачем дергаться и напрягаться?
Получив ответы, я закурил и стал рисовать в голове картину. Музыканты были беззаботной молодежью, по аналогии, как стрекоза из басни, которая всё красное лето пропела. Так и эти раздолбаи бухают и поют, не думая о завтрашнем дне. То, что они всё еще живы, это не их заслуга, а чья-то недоработка. С другой стороны, они сами выбрали свой путь, может, будут петь в этой глуши долго и счастливо.
Решив не забивать себе голову за других, я угостился с общего стола баночным пивом и крупными копчёными кольцами кальмара. Потянув за кольцо, с хрустом открываю пиво и делаю пару больших глотков. Эх, хорошо, перестал голову себе забивать, расслабился и сразу стало хорошо. Сделав еще глоток пива, наслаждаюсь вкусом и взрывающимися на языке маленькими шариками выходящих из напитка газов. Разорвав упаковку, достаю круглое вкусно пахнущее кольцо кальмара и закидываю в рот. Классно так сидеть у костра с пивом, наверное, сегодня заночуем тут, а завтра тронемся дальше. Пусть ребята отдохнут, вон какие все веселые сидят.
Я обвел поляну взглядом, Кузьмич о чем-то спорил с Артемом, интенсивно размахивая руками, как будто пытался взлететь. Артём с улыбкой ему отвечал. Витя, кокетливо сверкая очками, флиртовал с одной из девушек, та отвечала ему взаимностью, остальные вроде нормально к этому относились. Кирилл с одним из парней задирали куртки, закатывали рукава, показывая друг другу свои многочисленные татуировки, обсуждали их. Берсерк достал из своего рюкзака еду и радостно её поглощал под удивлёнными взглядами непривыкших к такому зрелищу музыкантов. Приняв окончательное решение заночевать тут, ору:
— Кузьмич, какого хера у нас еще не налито?!
Перестав махать руками, престарелый пройдоха заспешил к своему рюкзаку, выдав на ходу свою фирменную фразу:
— Меня о таком не нужно дважды просить!
Разлив самый эталонный напиток по версии Кузьмича, водку, всем по стаканчикам, он задвинул тост:
— За новых знакомых, которые по всем законам гостеприимства пригрели нас у своего костра! Хоть играть они не умеют, но компенсируют это задором, а мастерство придет со временем! Выпьем за то, чтобы струны не рвались, душа пела,
