глазами тут же появилось строгое лицо Дэнги, разочарованно поднявшего бровь. «Думаешь, жизнь справедлива, лисичка? Думаешь, ей есть дело до твоих желаний?» – не раз спрашивал он меня.
– И главное… я нашла ее только сейчас, – запинаясь, продолжила я. – Столько лет прожить в храме, не понимая, кто ты, и даже не задумываясь о прошлом, и вдруг получить ответы на все вопросы накануне битвы, которая может отнять у нас всё… – Я втянула носом воздух и покачала головой. – Забавное у Ками чувство юмора.
В памяти возник образ учителя Исао. Он встретил мой взгляд и ласково улыбнулся. «Жизнь несправедлива, Юмеко-тян, – тихо подтвердил он. – Жизнь – это равновесие. Перед весной обязательно будет зима. А перед восходом – тьма. Все идет своим чередом».
После секундной паузы теплые мозолистые пальцы Тацуми сомкнулись на моей руке. Я подняла глаза. Он смотрел на меня торжественно и серьезно.
– Обещаю, Юмеко, – произнес он негромко, но твердо, – Генно умрет. Я не позволю ему уничтожить все, что ты здесь обрела. Я буду биться за тебя и все, что тебе дорого. Даю тебе слово.
Глаза затянуло пеленой. Я шагнула вперед и прижалась к Тацуми. Он притянул меня поближе к себе, крепко обнял. Несколько мгновений мы стояли молча. Наше дыхание смешивалось, а луна лила на нас свой свет. Пальцы Тацуми нырнули мне в волосы, заскользили по ним чуть ли не с благоговением, точно его завораживало это нехитрое зрелище. Я закрыла глаза, прильнула к нему всем телом, стала слушать, как стучит его сердце, и вспоминать, как впервые увидела в лесу неподалеку от своего дома, охваченного пламенем, этого жестокого убийцу с глазами цвета ириса. Как же он изменился с той страшной ночи! Наверное, прежняя я и не узнала бы в прекрасном полудемоне, обнимающем меня, прежнего Тацуми.
А узнала бы я саму себя?
– Arigatou, – прошептала я. – За все, Тацуми. Без тебя я бы сюда не добралась… я не встретила бы ее.
Он посмотрел на меня с нежностью, которой я прежде никогда в нем не видела.
– Моя жизнь – твоя, – только и сказал он едва слышно. А потом коснулся ладонью моей щеки, пробежал по ней длинными шершавыми пальцами. – Ты вернула мне цель, Юмеко. Клянусь честью, я все силы отдам, чтобы ты вернулась домой, когда все закончится.
Он наклонился ко мне и поцеловал. Я закрыла глаза, обняла его за шею, а руки Тацуми сомкнулись вокруг моей талии. Еще чуть-чуть, и я бы оторвалась от земли. Сердце заколотилось в груди, а внутри заструились свет и тепло ручейками, разливаясь по всему телу.
От наплыва чувств меня отвлек резкий стук двери-сёдзи. Я огляделась. На веранде чуть поодаль нашей появилась аристократка – должно быть, вышла полюбоваться озером и луной. Когда она повернулась, то, должно быть, заметила нас, хоть мы с Тацуми и стояли неподвижно, и застыла как вкопанная. На таком расстоянии лица было не разглядеть, но мне показалось, что она густо покраснела. Дама осторожно повернулась, делая вид, что хочет еще немного полюбоваться озером, а потом резко скрылась за углом веранды.
Тацуми нисколько не встревожило и не смутило появление незваной гостьи, а вот у меня к лицу прилил жар. Я взяла его за руки и пошла к комнате. Убийца демонов беспрекословно двинулся за мной, но в глазах читалось легкое замешательство. Когда мы переступили порог, я отпустила его руки, направилась к дверям и с тихим щелчком задвинула их, отрезав от нас небосвод с большой серебристой луной. Комната погрузилась в полумрак. Глубоко вдохнув, я обернулась.
Я зажмурилась и пробудила к жизни свою магию, вспыхнувшую внутри ярким пламенем. Ее сияние выплыло наружу, омыло собой стены, пол и потолок, и вот уже вся комната оказалась внутри кокона, сотканного из лисьих чар.
Открыв глаза, я улыбнулась, любуясь плодами своих трудов. Теперь мы с Тацуми стояли посреди рощицы, залитой лунным светом, в окружении зарослей сакуры и бамбука. В воздухе плясали светлячки, лепестки сакуры летали вокруг, словно снежинки, нежно-лиловые ирисы-аямэ легонько покачивались на ветру. Трава у нас под ногами была густой и мягкой, а сквозь ветви сияла все та же луна-великанша.
Я посмотрела на Тацуми. Он восхищенно озирался, стоя посреди лужайки.
– Это… – Он восторженно тряхнул головой и перевел взгляд на меня. – …просто невероятно! Еще никогда не видел, чтобы лисья магия была так сильна.
– Я многому научилась, – с улыбкой подметила я и шагнула к нему. Длинные травинки защекотали мне ноги, а ветер зашелестел среди бамбуковых стеблей. – Тут нас никто не потревожит, Тацуми. Это наша последняя ночь перед встречей с Генно. Перед тем как будет загадано Желание. Мне хотелось показать тебе что-то красивое.
Его глаза странно блеснули, а лицо приняло такое выражение, что у меня сдавило горло. Я подошла еще ближе. Тацуми протянул мне руку. Я опустила свою ладонь на его, и он притянул меня к себе, обнял за талию, нежно поцеловал.
– Arigatou, – прошептал он после. Мы отстранились друг от друга, но совсем немного. Наши лбы по-прежнему соприкасались. – Ты не перестаешь меня удивлять. – Тацуми поднял голову и обвел темную рощу восторженным взглядом. – Итиро-сенсей часто мне повторял, что грезы – для дурачков, но… Как мне жаль, что у нас с тобой так мало времени, – едва слышно произнес он.
– Мне тоже. – Я пробежала пальцами по его груди и почувствовала дрожь. – Но эта ночь – только наша, Тацуми. Здесь нас никто не потревожит. Никто не увидит ни демона, ни лисы, ни простолюдинки, ни шиноби. Это место – наше и больше ничье. Осталась последняя ночь, а утром мы встретимся с Генно.
Мы снова поцеловались под лунными лучами. Ветер ерошил нам волосы и что-то шептал в ветвях бамбука. Внутри меня опять разлились тепло и свет, вспыхнули под кожей, будто сине-белое лисье пламя, и поглотили все мое тело. Тацуми взял меня на руки, отнес под сакуру и бережно уложил на мягкий травянистый ковер. Ветерок нес прохладу, цветы вишни падали с неба, точно перышки, а мы позволили себе нырнуть в океан лисьей магии.
15. Тайная тропа
Суюки
Господин Сейгецу ждал ее на скале у долины. Луна низко висела на небосводе, а звезды уже начали меркнуть, но их бледный свет еще окутывал фигуру господина, играл бликами на его серебристых волосах. Долина внизу потонула во мраке, и только город источал оранжевое сияние, будто бумажный фонарик чочин, и весело пульсировал во тьме. На мгновение девушка-призрак испугалась, что Сейгецу-сама отчитает ее за то, что
