она задержалась во дворце вместо того, чтобы сразу же к нему вернуться, но он лишь понимающе ей улыбнулся и отвернулся.
Суюки заозиралась, охваченная смутными подозрениями. Что-то не так, чего-то тут не хватает. А, ну конечно!
– А где Така? – прошептала она.
– Така, – бесцветным голосом повторил Сейгецу, даже не взглянув на нее, – в повозке. Его угрюмость уже действует мне на нервы. Но сейчас не об этом. Игра скоро начнется. Поле готово. Фигурки вот-вот займут места. Остался всего один маневр.
Он обернулся и протянул девушке руку.
– Скоро все кончится, Суюки-тян, – тихо сказал он. – А мы близки к тому, чтобы изменить судьбу. Мне в последний раз нужно твое содействие. И не только мне, но и твоему принцу Тайо, девушке-лисе, всей империи. Обещаю, Суюки-тян, больше я тебя ни о чем не попрошу. Поможешь им? В самый последний раз.
– Я… – Суюки посмотрела вниз, на город, в центре которого переливался огнями дворец. Где-то там сейчас Дайсукэ-сама, оставленный ею в руках ронина. Он счастлив, но счастье это под угрозой. Она пока не миновала. – Да, Сейгецу-сама, – прошептала девушка-призрак. Еще один раз – может, этого окажется довольно. Может, благодаря ей Дайсукэ-сама, кицунэ и все те, кто ей дорог, выживут, а ее душа наконец покинет этот мир.
– Отлично, – проговорил Сейгецу вполголоса, шагнул к Суюки и приложил к ее лбу два пальца. – Больно не будет, – заверил он девушку. Когда он закрыл глаза, Суюки, как и прежде, ощутила только легкое прикосновение к коже – точно кто-то провел по ней кисточкой. – Расслабься, впусти в себя воспоминания.
Ее ослепила яркая вспышка, а потом девушка вдруг оказалась у подножия скалы. Волны бились о камни где-то внизу, разлетались пенистыми брызгами. Перед Суюки угрожающе темнела отвесная скала – зазубренная и высокая, чуть ли не до самого неба. Но под ее взглядом часть этой каменной стены вдруг рассеялась туманом, обнажив расщелину.
Ее тело само собой поплыло вперед, пролетело над камнями, устремилось к черной дыре. Суюки нырнула в расщелину, а потом преодолела несколько извилистых узких коридоров и пещер. Она не могла ни остановиться, ни даже замедлиться, ее призрачное тело больше ей не подчинялось. Мимо проносились огромные камни и сталактиты, чудом не задевая ее, а один раз она даже пролетела сквозь громадную колонну, чтобы продолжить путь по туннелю.
Туннель резко повернул, и девушка оказалась в просторной пещере с таким высоким потолком, что его толком и не было видно. Она взмыла ввысь, над блестящим каменным полом, и в полете заметила краем глаза мерцающее прямоугольное сооружение. От него исходил зловещий, мрачноватый свет. Но не успела девушка всмотреться, как видение рассеялось. Ее мгновенно наполнил смутный ужас – она вдруг отчетливо поняла, что в этом подземном лабиринте есть кто-то еще. Что в тесных коридорах таится древняя, страшная сила. Внутри у нее все сжалось. Ей хотелось лишь одного – полететь еще быстрее, поскорее выбраться отсюда.
Наконец над головой показался маленький кружок света. С каждым мгновением он все рос. Обрадованная Суюки впилась в него взглядом и так ни разу и не обернулась, пока не вылетела наружу, в небесный простор.
Тело снова перестало ей повиноваться. Девушка сощурилась, задержала взгляд на крутой вершине горы: казалось, она царапает небо. Над головой закружили темные тучи, вспыхнула молния, на миг ей даже почудилось, что она видит среди грозных облаков чей-то огромный силуэт.
Суюки моргнула, и перед ней вдруг снова возник господин Сейгецу. Он опустил руку, а девушка все не могла прийти в себя.
– Что… что это было, Сейгецу-сама? – прошептала она, смутно понимая, что же сейчас увидела. Ей отчетливо запомнились лабиринт внутри скалы и зловещее, громадное нечто за грозовыми тучами.
Среброволосый мужчина слабо улыбнулся, отвернулся, приблизился к краю скалы.
– Тропа, – ответил он, только сильнее запутав девушку. – Ты станешь проводником и осветишь им путь. Пока не тревожься, Суюки-тян, – поспешил добавить он, заметив ее озадаченность. – Настанет время, и ты поймешь, что делать. А пока будем наблюдать и ждать. Началась финальная партия.
Долина внизу вдруг наполнилась движением. От леса, окружавшего город, отделились красные и желтые огоньки. Суюки с ужасом поняла, что это глаза. Сотни, а может, и тысячи зловещих огоньков потянулись в самый центр долины.
– Генно делает свой ход, – тихо пояснил Сейгецу. – Это начало конца. К рассвету демоны захватят Шинсей Ядзю.
16. Демоны у ворот
Тацуми
Ты же знал: это скоро закончится.
Я открыл глаза и с удивлением обнаружил себя в темной, ничем не примечательной комнатке. Видимо, ночью Юмеко то ли потеряла контроль над собственной иллюзией, то ли просто ее развеяла. Роща, залитая лунным светом, бамбуковые заросли, деревья сакуры – все исчезло, сменилось четырьмя скромными стенами, а ночное небо закрыли собой потолок и стропила. Я поймал себя на том, что скучаю по миражу и умиротворению, которое он мне подарил. Впервые я смог забыть обо всем, что меня сюда привело, о прошлом, о тренировках, о миссиях, полных боли, смертей, разрушений. Прикосновения Юмеко стирали это все без остатка. Впервые за обе свои жизни я был счастлив и доволен.
Тихий вздох навострил все мои чувства. Рядом со мной, свернувшись клубочком под своим кимоно и прикрыв глаза, лежала Юмеко. Ее лицо дышало безмятежностью, пушистый хвост обвил ноги, его белый кончик белел в полумраке. При виде нее мои губы тронула улыбка. Кицунэ. Простолюдинка. Дочь даймё. И это далеко не все, что можно было о ней сказать, но для меня она была просто Юмеко.
Я потянулся к ней, нежно убрал с щеки темную прядь. Где-то глубоко внутри закопошился испуг, пропитанный насмешкой. Kuso. А я ведь люблю ее.
Юмеко спала сном младенца, не тревожась ни о мире вокруг, ни о моем внезапном открытии. Я отдернул руку, подождал – уж не вспыхнет ли ярость демона, злость на Юмеко и на себя за то, что поддался такой слабости. Óни не любят. Óни чужды человечьи эмоции, ведь они делают душу уязвимой. Но даже моя демоническая часть не питала враждебных чувств к спящей кицунэ и смотрела на нее разве что с ироничным смирением. Я погубил не одну армию, разорил множество городов, но даже помыслить не мог о том, чтобы причинить вред этой юной лисичке. Это из-за нее я теперь шел в бой. Я не надеялся, что выживу в решающей битве, и понимал, что, если и уцелею, на свете не найдется места для убийцы демонов, который и сам наполовину óни. Каге обязательно явятся
