Один рукав обгорел, в позе читается непривычное напряжение, но серьезных повреждений нет. Во всяком случае, снаружи. У меня же самого ребра отзывались болью, стоило резко пошевелиться. Неприятно, но не очень-то помешает.
Ронин поднялся на ноги, процедив очередное ругательство.
– Что ж, нас маленечко потрепало, но в целом все в порядке, – прорычал он. – Но если это у них разведка такая, как-то не очень хочется сталкиваться с главными силами.
Аристократ шагнул вперед и решительно кивнул.
– Нужно как можно скорее добраться до ворот, – объявил он, старательно скрывая боль – впрочем, меня ему обмануть не удалось. – Если в город прорвется еще несколько таких вот демонов, местным ни за что не выстоять.
Мы поспешили по задымленным, жутковато пустым улицам. Интересно, думал я по пути, а где сейчас Генно, сколько ему осталось до места Призыва и как же так вышло, что мы пляшем под его дудку: защищаем город от демонов вместо того, чтобы сразиться с истинным виновником всех бед.
Но и оставить горожан на верную гибель было никак нельзя.
– Тацуми, – прошептала Юмеко и указала куда-то в небо. – Гляди!
Я поднял глаза. Над кронами деревьев и крышами, за городской оградой, возвышалась статуя Великого Дракона.
На голове у Дракона стояла фигура, крошечная, неприметная, но я разглядел широкие рукава и слабое алое сияние вокруг. Тут же перевел взгляд на величественного Феникса, расправившего крылья, – на нем тоже кто-то притаился. Деревья и крыши заслоняли собой остальные статуи – непобедимого Тигра и священного Кирина, – но нетрудно было догадаться, что и на них кто-то прячется.
– Кровавая магия, – мрачно заключила мико. – Кажется, Генно проводит некий ритуал.
– Он хочет заколдовать весь город? – с ужасом спросила Юмеко. – Это ведь невозможно, правда? Неужели Киёми-сама в опасности?
– Мы не знаем, что именно он делает, – напомнил я. – Пока что взобраться на статуи мы не можем. Восточные ворота совсем рядом.
И тут, точно бы в подтверждение его слов, над крышами пронесся гром. Кроны задрожали. Звук повторился, сотряс воздух. Что-то большое и тяжелое билось о дерево. Мы зашли за угол и оказались на главной дороге. Перед нами возвышались нарядные восточные ворота. Тяжелые деревянные створки были забраны изнутри решеткой, но вся эта конструкция уже успела покоситься и растрескаться. Стоявшие на городских стенах самураи пускали стрелы и кидали копья во врагов, столпившихся снаружи. Земля вокруг была усеяна трупами людей и ёкаев. За воротами оглушительно выло и верещало огромное войско.
Тут я увидел огромную дубинку с железными шипами – тэцубо. Она поднялась в воздух за воротами, и мне сразу стало ясно, что за демон хочет прорваться в город.
– Все назад! – прокричал я, хоть и понимал, что уже слишком поздно. – Ворота долго не…
С оглушительным треском, от которого задрожала земля, ворота распахнулись внутрь. Самураев раскидало по сторонам – кого-то разорвало на куски силой удара, кто-то влетел в деревья и стены домов так, что захрустели кости, а там, где раньше высились ворота, появилась исполинская фигура. Это существо было куда крупнее Ябурамы. Его кожа отливала синевой, как у ребенка-утопленника, а спутанная черная грива ниспадала на плечи и спину. Из челюсти торчало четыре огромных, изогнутых бивня, на голове грозно светились рога, в глазах полыхал зловещий огонь. В когтистых лапах великан держал две дубинки тэцубо. Он двинулся вперед. Шипы его дубинок оставляли на земле глубокие борозды. Наши взгляды встретились, и чудовище хищно осклабилось. Великан узнал меня. А я – его.
Это был óни по имени Акуму, Кошмар Дзигоку, третий генерал самого О-Хакумона.
А за ним с оглушительными кровожадными воплями потянулось полчище демонов, ёкаев и зараженных пороком ками.
17. Защитить даймё
Юмеко
Я в ужасе уставилась на огромного óни. Высотой он был футов в двадцать, его рога, словно выточенные из обсидиана, зловеще светились в спутанной черной гриве, а в когтистых лапах поблескивали гигантские дубинки с шипами. Если не считать Хакаимоно в его подлинном обличье, я еще никогда не видела такого крупного демона. Мало того, он привел с собой армию Генно – та ворвалась в разбитые ворота и теперь беспощадно крушила воинов, пытавшихся защитить свой город. Скоро кругом поднимется сущий хаос, будет немало жертв, но сейчас главной бедой было появление óни.
Великан переступил обломки ворот, не обращая внимания на мелких демонов и ёкаев, снующих у его ног, будничным движением смел дубинкой отряд лучников со стены, потом задержал взгляд хищных красных глаз на Тацуми, стоящем посреди дороги, и оскалился.
– Хакаимоно, – прогремел óни так, что воздух задрожал, и еще одним ударом дубинки впечатал в стену пару самураев, задумавших на него напасть. – Так значит, слухи правдивы. Великому генералу приходится ютиться в смертном тельце.
Тацуми выхватил Камигороши. Алое сияние тут же объяло клинок.
– И когда это Генно успел тебя призвать, Акуму? – спросил он. От голоса Тацуми у меня по спине пробежал холодок. Он был по-прежнему низким, сдержанным, в точности как у Тацуми, но теперь в нем отчетливо слышалась присущая демону жажда крови. – С Ябурамой-то все ясно – из нас четверых он всегда был самым хилым и глупым. Что же такое тебе наобещал Генно, что ты не рассмеялся в его наглую смертную рожу, как только оказался в Нингенкае, а согласился помочь?
Великан фыркнул.
– Я исполняю приказы господина О-Хакумона, – отчеканил Акуму. – Смертный, о котором ты спрашиваешь, действует по воле правителя Дзигоку. Господин О-Хакумон позволит душе Генно вернуться в Нингенкай, если кровавый маг окажет ему услугу.
– Что?! – Тацуми отступил на шаг. В его голосе послышались ярость и изумление. – Негоже господину Дзигоку связываться с душами прóклятых! – прорычал он. – Он ведь знает, что последствия могут затронуть все царства, от Дзигоку до Нингенкая и Мэйдо. Что за игру затеял О-Хакумон?
Акуму усмехнулся.
– Ты бы знал, если бы не просидел столько веков в Камигороши, Хакаимоно. Господин Дзигоку бесконечно терпелив, но даже ему надоело тебя ждать. – Великан осклабился и поднял дубинки. – Возможно, сегодня, когда ты умрешь вместе со всеми этими людишками, твоя душа наконец переродится в Дзигоку, а не попадет снова в заточение Камигороши. Тогда и спросишь О-Хакумона, что же ты пропустил.
Демон вскинул дубинку, поднял голову и зарычал, заставив снова содрогнуться землю и воздух.
– Демоны! – проревел он. – Ёкаи! Захватить город! Сравнять его с землей! Доберитесь до самого сердца этого святилища, и пусть тут не останется ни единой живой души!
– Нет, – прошептала я, но мой голос потонул в вое нечисти. Демоны спешили занять улицы, карабкались на крыши, перепрыгивали с дома
