приземлилось в центре двора.
Стоило мне увидеть исполинского дракона, возвышавшегося над войском самураев, как у меня подкосились ноги, точно все кости в моем теле превратились в рисовое тесто. Восемь змеиных голов монстра покачивались и извивались на длинных шеях будто бы сами по себе. На каждой торчали рога, а по спине чудовища шли шипы. Хвост ветвился на восемь отростков, которые гневно хлестали по воздуху у покрытого чешуей тела. Чудовище подняло все восемь своих голов и снова взвыло, сотрясая воздух. Несколько самураев сдавили ладонями виски.
– Ороти, – прошептала Рэйка с неподдельным ужасом. Через мгновение она вышла из оцепенения и под дерзкое рычание Чу посмотрела на нас с Окамэ. – Окамэ-сан, Юмеко-тян, мы должны удерживать позиции. Ни в коем случае нельзя подпускать эту тварь к Киёми-саме!
Мико поднесла два пальца к лицу, закрыла глаза и прошептала несколько слов на языке ками. Ленты офуда на колоннах замерцали, а потом вспыхнули огнем. Мерцающий защитный барьер окружил нас, мадзуцуши и даймё Клана Луны.
Повернувшись к восьмиголовому чудовищу, я увидела, как из-за его спины выскочило еще два монстра поменьше. Они встали рядом с когтистыми лапами Ороти. Я тут же узнала их и похолодела. Стройные тела, одинаковые темные косы почти до самой земли… Они сделали шаг вперед, и их лица с поистине детскими чертами прорéзали одинаковые усмешки. Это были те самые близняшки-скорпионы, сестры-ёкаи, которые вместе с Генно напали на храм Стального Пера и убили местного дайтэнгу, чтобы заполучить фрагмент свитка.
– Простите великодушно! – крикнула одна из сестер. Они обе ослабили смертоносные колючие цепи, обмотанные вокруг их талий, и начали их раскручивать, да так быстро, что те засверкали. – За то, что заявились к вам так внезапно!
Ее сестра осклабилась.
– Нам только-то и надо, что прикончить вас всех и прирезать вашу даймё. Надеюсь, вы не возражаете.
Рев Ороти сотряс землю. Монстр защелкал хвостами, сбивая с ног самураев, попытавшихся взять врагов в кольцо, – легко, будто бутылки саке. Головы чудовища устремились к земле – они хватали пастями воинов и отшвыривали их в стороны. Сестры-скорпионы бросились вперед, поигрывая смертоносными цепями. Те рассекали солдат и оружие в два счета, словно солому. К близняшкам-скорпионам поспешили присоединиться демоны и ёкаи. Обнажив когти, клыки и клинки, они тоже атаковали людское войско, которое стремительно таяло. Расправившись с самураями, Ороти оглушительно зарычал и, пробиваясь сквозь толпу воинов, направился прямо к нам.
18. Кошмар
Тацуми
Акуму я помнил.
Его называли Кошмаром. Он был третьим демоном-генералом Дзигоку. В нашей четверке он считался не самым жестоким и сильным, но рядом с ним стоило держать ухо востро. Он был хитер, умен, пускай и скрывал это, и, как по мне, чересчур уж амбициозен. В Дзигоку он ходил за мной по пятам, потому что уважал силу, а мне хватало мозгов, чтобы обрубать на корню все его козни. Ябурама всегда вел себя как одержимый, необузданный дикарь – сильный, но покорный, а второй генерал, Расэцу, годился мне в соперники, но никогда не стремился среди них оказаться – слишком уж мало у него было амбиций. Акуму же всегда выжидал удобного момента, чтобы испытать меня на прочность. Он никогда не соперничал со мной открыто, но его очень задевало, что роль Первого Óни принадлежала мне, и он точно ни за что не упустил бы возможности от меня избавиться.
Поэтому исход нашей встречи не вызывал сомнений. Одно из двух: или я убью его здесь и сейчас, или он сотрет меня в порошок, как испокон веков и мечтал еще в Дзигоку. Лишь одному суждено выжить в этой битве у ворот.
Я покосился на аристократа, который спокойно встал рядом, обнажив свой меч.
– Тайо, ты уверен, что хочешь поучаствовать? Акуму куда сильнее, чем Ябурама. Одна ошибка – и мы оба мертвы.
Тайо улыбнулся уголком рта.
– Я многому научился с прошлой битвы с господином óни, – тихо ответил он. – Мне еще не время умирать. Я дал клятву и должен исполнить обещание. Так что вперед, Каге-сан. – Он вскинул над головой меч. По острию пробежал яркий блик. – Зарубим это демонское отродье и вернемся к тем, кто так в нас нуждается.
Акуму хохотнул и громко шагнул к нам, подняв свои дубинки.
– Задачка проще некуда, – с улыбкой произнес он.
И бросился в атаку.
Мы с Дайсукэ разделились, уворачиваясь от ударов. Тэцубо врезались в землю, взметнув облако пыли и разбив камни. Я быстро развернулся, метя в икры и лодыжки демона. Даже такой монстр, как Акуму, не сможет продолжить бой, если потеряет устойчивость. Вот только великан с удивительной ловкостью отскочил и снова обрушил на нас свои смертоносные дубины, точно играл на невидимом барабане. Каждый раз тэцубо пролетала в паре дюймов от меня – еще немного, и я превратился бы в кровавую лужицу, но мне удавалось вовремя отскакивать и уклоняться.
– Какое веселье, а, Хакаимоно! – со смехом воскликнул Акуму в разгар нашей нелепой пляски посреди поля битвы. Во мне полыхнули ярость и отчаяние: надо было подобраться ближе, иначе жизненно важных органов не задеть, – но óни предусмотрительно не подпускал нас к себе. Правда, узкие улочки и тесные кварталы не давали ему развернуться в полную силу. За рядами магазинчиков и жилых домов, протянувшимися по обе стороны от дороги, можно было укрыться от разъяренного великана, по крайней мере пока он не решил разнести их в щепки.
– Должен признать, Хакаимоно, – продолжал Акуму, – что мне тебя почти жаль. До чего отвратительно быть крошечным человечком, правда? Не понимаю, как Расэцу на такое согласился. Не сомневайся, про твоего дружка я не забыл. Его тоже прикончим – чего тянуть.
Акуму встал вполоборота и ударил тэцубо, метя в человека, притаившегося за ним. Дайсукэ отскочил. Дубинка глубоко вошла в землю всего в нескольких дюймах от аристократа. Тот быстро поднялся на ноги и отпрыгнул назад. Мы отступили от великана на несколько шагов. Он наблюдал за нами с широкой улыбкой.
– Все могущественные óни знали об этом, – прорычал я. – Даже Расэцу. Это часть сделки, которую Генно заключил с О-Хакумоном. Так в чем именно состоит их план, Акуму? Рассказывай.
Великан фыркнул.
– Я больше не обязан перед тобой отчитываться, Хакаимоно, – отчеканил он и взвалил одну из дубинок на мясистое плечо. – Но раз уж жить тебе осталось пару мгновений, так и быть, расскажу кое-что – будет о чем поразмыслить, когда тебя опять засосет в Камигороши. Дзигоку вечен и ненасытен, а еще никогда ничего не забывает. О-Хакумон давно мечтал
