собирается уходить, смутился из-за её присутствия и поспешно покинул кафе.
Энни, решив, что ждать человека у туалета не совсем прилично, тоже вышла и остановилась у входа в ожидании, когда выйдет девушка. Вскоре появилась и девушка, сразу подбежавшая к парню, незаметно стоявшему в стороне. Они пошли по улице, оживлённо обсуждая что-то, и Энни направилась за ними, не зная, что предпринять дальше. Её способность быстро соображать дала сбой. Для начала ей хотелось переговорить с этой девушкой, причём без лишних свидетелей. Но она так приклеилась к этому слащавому парню, что не оторвать. Придётся проследить за ними и выждать удобный момент. Тем временем пара дошла до перекрёстка, и пока светофор горел жёлтым, девушка и парень попытались на свой страх и риск проскочить перед начинавшими движение автомобилями. Парню это удалось, и он стал ждать свою спутницу на другой стороне улицы. А девушке пришлось вернуться к тому месту, где послушно дожидалась своей очереди Энни. И вдруг за спиной у девушки и прямо перед Энни появился тот самый тип в длинном плаще и шляпе. Энни видела впереди себя только его спину в плаще, но почувствовала, как он весь напрягся. Он сунул руку в карман, а когда вытащил, в руке у него блеснул нож. Энни не растерялась и со всего размаху ударила незнакомца по голове сложенным зонтом. Тот крякнул, от неожиданности присел, схватился за голову и выронил нож. Затем он повернулся в другую сторону от Энни и побежал в ближайшую подворотню. Энни хотела было его догнать, но решила подобрать лежащий на дороге нож, пока им не воспользовался кто-то ещё. Когда она выпрямилась, держа нож в руке, та девушка уже была на противоположной стороне улицы и как ни в чём не бывало продолжила свой путь, слушая рассказ парня и ничего не замечая вокруг. А Энни держали за руки неизвестно откуда взявшиеся полицейские.
В участке Энни допросили и записали все её показания, но выезд на место и осмотр ближайших подворотен ничего уже не дал. Покушавшийся на жизнь девушки бесследно скрылся. Нож и сломанный зонт изъяли и, хотя на них вряд ли нашли бы иные отпечатки пальцев, кроме отпечатков Энни, ей не стали предъявлять обвинение, да и какие-либо пострадавшие отсутствовали. Энни вспомнила, что тип в длинном плаще так и не повернул к ней лица, и поделилась с сыщиками мнением, что у человека, видимо, что-то не в порядке с внешностью – большой шрам или последствия серьёзной болезни вроде оспы. Это мог быть и кто-то, недавно вернувшийся с войны. В любом случае это был очень ловкий человек, неплохо управлявшийся с оружием. Он мог бы ускакать и на мустанге, если бы тот ждал его неподалёку. «Какая у вас буйная фантазия! Вам нужно работать у нас», – пошутил инспектор. Надо сказать, инспектор поначалу попытался заподозрить и саму Энни. В ревности, в попытке совершить покушение из чувства мести. За что мстить? Сущая нелепица! Тем временем, ожидая, когда её, наконец, отпустят, Энни наслушалась от скучавших в участке полицейских всяких разных криминальных историй. Видя, что Энни принимает подобные рассказы слишком близко к сердцу, полисмены попытались утешить её, сказав, что преступления сейчас чаще совершаются иммигрантами и против своих же соотечественников. Но Энни ничего уже не слышала. Имени Дуайта она больше не упоминала, ей было достаточно разговора с инспектором, который показался ей «слегка» бестолковым, а его люди неспособными к каким-то реальным действиям, кроме задержания на улицах невиновных людей.
– Ваше нетерпение вполне понятно, мадам. Но вы уже видели подружку вашего жениха, разве этого мало? У вас сохранилось доверие к нему?
– Какую «подружку»? Я видела девушку, которую чуть не убили!
– Вот видите: стало быть, не зря полицейские вмешались в ситуацию…
– О да! Ваши действия провоцируют новые преступления, поэтому вы никогда не останетесь без работы!
Энни не могла предположить, что благодаря её показаниям удалось уточнить направление, в котором двигались Ник и Патти, и скоро их местонахождение стало известно полиции. Энни быстро загоралась и не менее быстро остывала, только её нынешнему состоянию гораздо больше подходил отдых, а не потрясения, поэтому в этот день ей уже было не до хиппи, иммигрантов, королевы Елизаветы и архива министерства обороны заодно. От всего пережитого за день ей стало настолько плохо, что она попросила посадить её в поезд и отправить домой. Она больше не могла находиться в этом проклятом месте, где что ни день, то пропадают люди.
Сойдя с поезда в своем городе, Энни увидела встречающего её отца. Он уже знал об участи, постигшей бедного Айка, а потому молча обнял дочь и проводил её до машины.
***
– Ничего себе приманку вы использовали! – упрекнул инспектора Алекс. – Девушка в положении, а вы подвергли её риску.
– А что мне было делать? Жаль только, что пришлось её отпустить. В какой-то момент приманка превратилась в охотника. У неё, как мне показалось, неплохие аналитические способности. Посмотрим, что вы сами предложите.
– Я? Я готов отправиться на поиски, но дело в том, что Ральф да я – это по сути единственные люди, которых разыскиваемые уже знают в этом городе.
По предложению Алекса город разбили на сектора. В каждом из них назначенный дежурным агент последовательно обходил рестораны и магазины, показывал фото молодых людей, разговаривал с водителями автобусов, таксистами, заглядывал даже в гаражи. Через три дня удалось установить район, где их видели минимум два раза. Это была юго-западная окраина города, в которой находилось несколько домов с квартирами под сдачу внаём.
Ник, чтобы замести следы, пришёл к выводу, что пора сменить имидж. Он раздобыл для Патти в секонд-хенде куртку и модные короткие брючки, чтобы она не так бросалась в глаза в толпе в своём цветастом матушкином платье (а то выглядишь, как цыганка). Отросшие волосы Патти завила в кудри. Для себя Ник тоже выбрал кое-что блёклых оттенков – свитер и жилетку. Чтобы пара походила на новых Бонни и Клайда, Нику не хватало разве что котелка или шляпы с лентой. Патти смотрела на такое поведение Ника как на развлечение и ждала, что он ещё придумает.
На самом деле Ник задумал изменить имидж не только для того, чтобы скрыться от преследования, но и для того, чтобы предстать перед роднёй в таком виде, который мог бы вызвать сочувствие и снисхождение к ним обоим. До позднего вечера они проводили время в малолюдных местах типа парка Ричмонд или Уимблдонских садов, куда они брали с собой еду и
