прочь. Проговорила со знакомыми нотками угрозы в голосе:
– Ну, смотри же, крылатый. Ты сам решил свою участь.
В ответ Тарлан только улыбнулся перепачканными в крови губами и перевел взгляд на меня:
– Иди сюда, не бойся, – позвал тихонько, и я не смогла не подчиниться этому спокойному призыву.
– Вытащи его, – он покосился на торчащий из своей груди кинжал. – Я бы сделал сам, но мне нельзя касаться Пурбы… руками.
– Что? – я кусала губы, но руки мои уже тянулись к колдовскому кинжалу. – Но ты же истечешь кровью. Так нельзя делать. Тебе нужен врач…
– Верь мне… – Тарлан проговорил одними губами.
Я схватилась за рукоять ритуального кинжала. Пурба тут же вцепилась в мою руку острыми зубками, я застонала от боли, но пальцев не разжала. Моя красная кровь смешалась с темно-бордовой кровью крылатого. Крови на руках было так много, что я не видела собственной кожи под слоем красно-бордовой жижи. Но в тот момент я не думала о том, как выгляжу. Я думала только о том, чтобы не бросить хищный колдовской нож, с остервенением вгрызающийся в мою плоть.
– Вытащи его, – крылатый повторил, глядя на меня исподлобья.
Я перевела взгляд на раненого, и на мгновения наши глаза встретились. И я снова утонула в Бездне. Бездна заволокла меня: мое тело, мое сознание – потащила куда-то прочь, в небытие… и единственным реальным в этой Пустоте был взгляд Тарлана, его глаза, которые хоть и были чернее мрака, но сияли в Бездне, словно две яркие звезды.
«Верь мне…» – эхом прозвучало в моей голове, и я рванула кинжал из груди крылатого.
Пурба, скользкая от нашей крови, сразу же вывернулась с пронзительным визгом и метнулась куда-то в сторону. Но мне было уже не до нее. Я склонилась над Тарланом, прижав руки к ране в его груди, пытаясь замедлить кровотечение и глядя на него с испугом и ожиданием.
– Все хорошо, – крылатый снова улыбнулся, и с его губ стекла еще порция крови. – Все будет хорошо, помоги мне встать.
– Но как?.. – ошеломленная, я все-таки подхватила крылатого под руки, давая опору, и он поднялся на ноги, одной рукой облокотившись на мои плечи, другой зажимая кровоточащую рану.
Повернулся к Верховной. Проговорил ровным голосом, словно это не он только что получил дырку в груди:
– Инициация состоялась. Лена теперь моя ученица. Если у кого-то есть возражения, прошу высказать их сейчас, – он обвел присутствующих спокойным взглядом.
Часть магов была занята тем, что ловили Пурбу, остальные мялись в нерешительности.
– Они оба из закрытого мира, – наконец подал голос один из присутствовавших, немолодой мужчина, с тараканьими усиками и высокими скулами. – Но если у мужчины сила созидательного характера, то девочка… Ты уверен, что справишься, крылатый? Ты… давно не брал учеников.
– Справлюсь, – Тарлан кивнул. Казалось, силы на глазах возвращались к нему, он уже не так тяжело опирался на мои плечи. – Это особый случай.
– Надеюсь, что так, – мужчина с усиками с сомнением покачал головой. – Не хотелось бы подвергать Пограничье лишней опасности. Их и без того тут немало.
– Тем более, одной больше, одной меньше, – крылатый улыбнулся так беззаботно, что мне стало не по себе. Не та была ситуация, чтобы улыбаться и шутить. Мы оба были перепачканы кровью, мои искусанные Пурбой руки наливались свинцовой тяжестью, а Катарина сверлила меня таким взглядом, от которого впору было сгореть на месте заживо.
– Отвечать тебе, крылатый, – усатый с сомнением поджал губы и отвел взгляд.
– Я и отвечу. Не впервой, – Тарлан обнял меня, уже не столько опираясь на мои плечи, сколько ободряя меня саму.
Повернул голову ко мне, но я не решилась поднять на него глаза:
– Ну, а теперь идем в лазарет, таирни [*]. Я надеюсь, ты помнишь дорогу?
_____________________
[*] таирни – ученик/ца
Глава 13
Дорогу я, разумеется, не помнила, но Тарлан вел меня вполне уверенно и, казалось, больше вовсе не нуждался в моей поддержке. Хотя при этом продолжал обнимать меня за плечи – вполне покровительственно, но в то же время ласково. А я не сопротивлялась: такой ведь хороший предлог, чтобы идти рядом. Никто не осудит за помощь раненому.
Лазарет снова встретил меня запахами лекарств и бинтов и спокойной тишиной. Увидев на пороге двух окровавленных пациентов, к нам тут же бросилась пара медичек во главе с Катарой.
– Главнокомандующий Тарлан, вы себя совсем не бережете! – она проворчала показательно строго, привычными движениями подготавливая койку для раненого. – Что будет с Пограничьем, если с вами что-нибудь случится?
– Вообще-то помощь нужна не мне, а ей, – крылатый чуть улыбнулся уголками губ, скосив на меня глазами.
– То есть? – медичка замерла, так и не успев расправить чистую простыню.
– В смысле? – я тоже недоверчиво покосилась на пропитанную кровью рубашку на груди мужчины.
– Ну, сама можешь проверить, – он встал передо мной, расслабленно опустив плечи. Черные крылья при этом вытянулись до самого пола, подобно длинному плащу.
Мы с Катарой недоуменно переглянулись, и я неуверенно тронула ошметки окровавленной рубахи. Тарлан никак не отреагировал на это прикосновение. Тогда я, осмелев и краснея до корней волос, расстегнула несколько пуговиц и распахнула борта его рубашки. И – глазам не поверила. Грудь крылатого была сильно испачкана запекшейся кровью – его и моей вперемешку, но под слоем грязи виднелся только свежий розовый рубец – напоминанием о недавней страшной ране.
От удивления я даже забыла, что нужно смущаться. Раздевать мужчину – красивого, да еще на виду у всех – о таком я давно не мечтала. Я протянула руку, коснулась шрама на его коже, счищая с него остатки крови.
– Как так? – только смогла выдавить.
– Вот так, – крылатый усмехнулся. – Я объясню тебе, когда Катара обработает твои руки.
Спохватившись, я отдернула пальцы от кожи мужчины и закусила губу. Мои ладони были покрыты многочисленными рваными ранками от зубов Пурбы, но руки так онемели, и я почти не чувствовала боли.
– Ну, хорошо, давай хотя бы ей руки обработаю, – Катара с подозрением покосилась на крылатого.
– А я пока схожу, переоденусь, – Тарлан чуть качнул головой и вышел.
Катара намазала каждую мою ранку прохладным гелем, от которого пахло
