сделали факелы из смолистых веток росших поблизости деревьев и вошли в одну из пирамид.
Здесь пахло сыростью, стены, пол и потолок покрывал толстый слой светящегося мха и зловонной плесени, отовсюду свисала густая паутина. Сквозь неё просматривались древние барельефы, но разглядывать их никому не хотелось: здесь, как и снаружи, в глаза бросалось, что инструментами мастеров водила не человеческая рука.
Добравшись до квадратного зала, отряд обнаружил выводок летучих мышей, гроздьями свисавших с каменных балок. Свет факелов разбудил их, и они тучей слетели с потолка, заметавшись по залу. Пространство заполнилось пронзительными криками и хлопаньем кожистых крыльев. Люди и мурскулы прошмыгнули в следующий коридор и пошли дальше. Вскоре они очутились в другом зале, в несколько раз большем предыдущего. Здесь виднелись следы лепнины, украшавшей некогда стены и пол. В центре стоял разрушенный с одной стороны алтарь — прямоугольный камень, покрытый неизвестными Самараказу символами. При взгляде на них охотник содрогнулся: в переплетениях линийугадывались очертания уродливых существ — возможно, строителей пирамид.
А’р-Аман-Размаль ударил экрахеммами по полу, и на алтаре вспыхнул оранжевый круг, но в его центре была не стрелка, а трёхпалая ладонь — такая же, как на Искушённых. Её не коснулись разрушения, и, подойдя, люди ясно увидели вырезанное в камне изображение.
— Что теперь? — спросил Самарказ.
Голос у него невольно дрогнул.
Азарад вопросительно взглянул на Ар-Аман-Размаля. Искушенный неуверенно протянул руку и ощупал выщербленный камень. Вырезанная на нём ладонь была больше человеческой и даже его собственной. Кроме того, у мурскула было четыре пальца, а не три.
— Не знаю, — сказал он. — Я… не помню.
— Мард-Риб не сказал, что делать? — обратился Самарказ к Азараду. — На этот счёт нет инструкций?
Тот отрицательно покачал головой. В глазах сереверянина читалась лёгкая растерянность.
— Может, поискать в других пирамидах? — предложил Ашах.
Люди и мурскулы обследовали ещё три постройки, но везде обнаружилось то же самое, за исключением того, что в одной пирамиде алтарь был полностью разрушен, и никакого отпечатка найти не удалось.
— Что предпримем? — поинтересовался Самарказ, когда отряд собрался на площади. — Похоже, придётся всё-таки добираться на лошадях.
— Но мы почти у цели! — запротестовал Азарад. — Глупо всё бросать!
— А что ты предлагаешь?
— Вероятно, мы что-то не продумали. Или не заметили. Должен быть ещё какой-нибудь знак, ведь Мард-Риб полагал, что мы сумеем отыскать корабли.
Повисла пауза. Никто не знал, что ответить.
— Предлагаю передохнуть и пообедать, — наконец, сказал Ашах. — У меня уже живот скрутило от голода.
Его поддержали, и люди развели костёр, чтобы приготовить еду. Мурскулы подкрепились фруктами, собранными с деревьев. Третий из них, пришедший последним, был слаб — к следующему утру ему предстояло трансформироваться и окончательно стать Искушённым. Его тоже покормили, хотя он почти ничего не съел.
После обеда Самарказ внезапно почувствовал себя плохо: во всём теле ощущалась слабость, лицо горело, дышать было трудно. Он обливался потом, голова кружилась. Решив, что отравился, Самарказ поспешно отошёл в заросли и вызвал у себя рвоту, но это не помогло.
Вернувшись к костру, он выпил немного воды и прилёг на траву. Ему быстро становилось хуже. Походило это на действие яда. Ашах заметил, что с товарищем творится что-то неладное и подошёл.
— Что с тобой?! — спросил он обеспокоенно и, взглянув приятелю в лицо, добавил: — Ты бледнен, как мрамор!
— Не знаю, — отозвался Самарказ, с трудом ворочая распухшим языком.
Во рту всё пересохло, глаза жгло, виски ломило. Мышцы будто постепенно наполнялись горячим твердеющим воском.
Ашах подозвал Азарада, и северянин внимательно осмотрел охотника.
— Это лихорадка, — сказал он, доставая из сумки порошки. — Ты где-то заразился. В джунглях немудрено.
— В реке! — догадался Ашах. — Говорил я тебе не лезть в воду!
— Теперь уже… бессмысленно, — проговорил Самарказ.
— Прими это, — Азарад протянул охотнику жёлто-зелёный порошок с резким запахом. — Должно помочь.
— Что это?
— Лекарство.
— Ладно, — Самарказ нехотя взял порошок и запил водой из протянутой северянином кружки.
Вкус у снадобья оказался не лучше запаха.
Отряд провёл у пирамид ещё день. К утру Самарказу стало совсем плохо. Всё его тело горело изнутри и снаружи, он был в бреду и не осознавал, где находится. Ашах не отходил от него, Азарад — тоже. Северянин готовил и вливал охотнику сквозь стиснутые зубы различные лекарства, но ничего не помогало.
Глава 37
К полудню, когда все уже потеряли надежду, а Ашах почти начал оплакивать товарища, к стоянке вышла молодая женщина в белой одежде, подпоясанная широким кожаным поясом. Она опиралась на посох, увенчанный золотым шаром, абсолютно гладким и отполированным до блеска. Её длинные чёрные волосы были собраны в хвост, а на груди висел медальон в виде широко раскрытого глаза. Вместо зрачка был вправлен оникс, радужкой служила бирюза.
Появления такого существа не ожидал никто, и поэтому женщина вызвала подозрения. Воины выстроились полукругом, держа руки на мечах и готовые ко всему. Они знали: после Великой войны опасность может представлять кто угодно, и не важно, как он выглядит.
— Привет вам, храбрые воины, — сказала женщина спокойно, подходя к стоянке, словно была давно со всеми знакома.
— И тебе не хворать, — кивнул Азарад. — Какими судьбами?
— Вы ищете корабли аннунаков? — женщина проигнорировала вопрос и, похоже, решила перейти сразу к делу.
— Да, ты не ошиблась, — отозвался Азарад, с подозрением поглядывая на её посох: такие обычно имели при себе колудны, а от них хорошего не жди.
— Меня зовут Риалина, я — аватара Мард-Риба, — сказала женщина.
Люди смотрели на неё молча и с подозрением. Возникла пауза.
— Вы не верите мне, — констатировала женщина. — Я докажу.
— Было бы неплохо, — заметил Азарад.
— Этот человек болен, — пришелица указала на Самарказа. — Я могу его излечить.
— Тогда сделай это, — чуть подумав, сказал северянин.
— И вы поверите, что я аватара сына Яфры?
— Возможно.
— Что ж, идёт.
Женщина подошла к больному и, опустившись на колени, осмотрела его. Потом поднялась и, воздев руки, заговорила что-то на непонятном языке. Вероятно, заклинание.
Ашах обеспокоенно тронул за рукав Азарада.
— Уверен, что ей можно доверять? Вдруг она его убьёт?
— Не думаю. Зачем? Да и хуже точно не станет.
С этим поспорить было трудно. Но, несмотря на свои слова, Азарад смотрел на женщину с подозрением: даже если она вылечит охотника, это ещё не доказывает, что она — аватара Несущего Свет. Многим магам под силу исцелять. Женщине придётся подтвердить свои слова как-то ещё.
Тем временем из золотого навершия посоха вырвался голубой свет, на землю с треском посыпались искры. Азарад на всякий случай вытащил меч из ножен до половины, но женщина
