эту метку. При этом связь с Артуром все же была разорвана. Внутри зарождалось как будто ворчание. Мысль о расставании с Арчибальдом больше не представлялась такой уж приятной.
«Нет уж, я не позволю древним ритуалам и химическим соединениям управлять собой. У Голдмайера же получилось», — решила Кру.
Правда, вышло у него так себе и только он один знал, чего ему это стоило.
Девушка с отправила в рот еще кусочек розовой меренги. Восхитительно. Сладкое ее обычно не особо радовало, а тут как прорвало. Но стоило ей отодвинуть блюдце, как два широкоплечих мужчины заслонили собой весь свет.
— Леди Марианна, мистер Голдмайер сообщает, что вам пора.
— Очень жаль, я так и не увидела голову его далекого предка в натуральную величину и с золотым напылением. Через два зала отсюда.
Телохранители молчали. А что они могли на это ответить? Мари тоже молчала. Она, не дергаясь, допивала кофе. Его осталось так мало, что даже помучить громил не получится. И опять приказ не прикасаться и не перечить… Так мило, что даже неспортивно с ее стороны.
Не прошло и минуты, как на экране блокнота загорелось изображение Золотого и Сиятельного. Но, к ее удивлению, дракон не проявлял признаков недовольства. Может, эта ночь его тоже несколько успокоила?
— Кру, эти ребята от меня. Шаттл подан на крышу. Если тебе нужно переодеться, то в ресторане предоставят комнату и я могу вызвать визажиста. Я заказал столик в «Изерилье». Тебе там нравилось, но сейчас других гостей нет — все забронировали журналисты.
Арчибальд намекал, что у нее есть небольшой выбор. Дракон опять демонстрировал готовность договариваться.
— У них тесноватые кабинки в туалете, так что от комнаты не откажусь. Визажист не нужен. Если я начну реветь, то вся его работа пойдет насмарку. Я помню, что в этот раз мы должны показать всему миру счастливую пару. Но я собираюсь разговаривать, а не светить лицом.
— Да? А я хотел предложить просто целоваться. Когда у тебя занят рот, то поругаться сложнее… Извини, я не умею шутить. И не хочу, чтобы ты плакала.
Голдмайер отключился, а Кру еще несколько секунд смотрела на темный экран. Раздражение, предвкушение, обида, нежность — чего же больше?
Глава 28
Чаша весов склонилась в пользу…
Дракон приветствовал ее слегка насмешливым взглядом и поднятым вверх бокалом. Марианна уселась на отодвинутый официантом стул и осознала, что плана у нее нет. Обычно она прекрасно вела беседу по наитию — считывала реакции собеседника и затем задавала неожиданные (иногда и для самой себя) вопросы.
В случае с Голдмайером перед ней — статуя, да и слишком он хорошо ее изучил. Впрочем, Арчибальд начал проявлять эмоции. И здесь, что-то подсказывало Кру, лучше не давить. Более того, с некоторых пор он отзывался на ее слабость.
— Ты все больше меня радуешь. Не в ночнушке и не в жуткой офисной блузке. Буду верить, что заслужил.
Его пальцы слегка сжали ее. И от этого простого прикосновения, даже не от поцелуя, которого так и не последовало, сердце Кру пропустило несколько ударов.
— Таблетки, — чуть хрипловато выдала она. — Ты их больше не пьешь?
Дракон дождался, когда ее бокал тоже наполнят игристым.
— Ты умудрилась взять пробу? — вполне добродушно поинтересовался Золотой. — Я все еще рассматриваю оба варианта. В одном мы женимся, но затем живем отдельно. В другом твоя метка проявляется окончательно, как и моя. И тогда уже никакие пилюли не помогут.
Кру постаралась не выдать эмоций. Опять больно. И когда он допускает, что она уйдет, — и когда обрекает их на «навсегда вместе». Как он это делает? Голдмайер не сводил с нее глаз. На это раз под микроскопом оказалась она, и, кажется, дракона вполне устраивала ее реакция.
— Кру, я понимаю, что в нашей истории у тебя с самого начала не было выбора. Поэтому я даю его тебе сейчас. Пока я еще могу удерживать себя таблетками. Но времени, конечно, немного. Пара дней, не больше.
— Все равно не утешает, — буркнула Марианна.
Аппетит, прорезавшийся на сливочный крем, меренги и орешки с карамелью, за этим столом пропал. При виде мяса с кровью ей стало нехорошо. Голдмайер заметил и это, но виду не подал.
— Ты бы хотела, чтобы я закинул тебя на спину? Похищена драконом, и точка? Это я тоже могу организовать, — Голдмайер усмехнулся. А Кру гадала, шутил он или нет.
— Мне кажется, что в этой, как ты называешь истории, ты с самого начала был против такой точки. Могу поспорить, что, устроив меня в редакцию, ты по-прежнему не исключал этих… отборных кандидаток… в качестве жены, одну или по очереди, — ее немного занесло, но это уже не так важно. — И только срыв из-за Стенли настроил тебя на другой лад. Да что там, даже вчера ты готов был бросить меня и уйти из зала, когда я полезла на трибуну привлекать к себе внимание.
Арчибальд и бровью не повел. С таким лицом ему бы да в карточные шулеры.
— Это не так, Кру. Я сунул голову в петлю, в смысле, приблизился к тому, чтобы стать примерным мужем, когда полетел к тебе в тюрьму. Дракон требовал тебя, но и я, как человек, тоже тянулся и жаждал узнать, кто же ты на самом деле, — провести грань между своей фантазий и реальностью… Когда я увидел тебя с любовником, то понял, что вот она, пропасть, куда ныряет проигравший дракон. В один миг я потерял все. И если бы ты не сказала тогда, что все это время испытывала ко мне интерес, то я бы не прикоснулся к тебе, — в это хочется верить, — но вряд ли бы собрал себя по частям. А когда я понял, что ты у свихнувшегося Артура…
Кру ничего не оставалось, как положить ладонь ему на грудь — туда, где ворот рубашки обнажал ключицу, — и провести пальцами от ямки ниже. С виду драконы холодные и безучастные, а внутри, как и положено, все полыхает. Зрачки Голдмайера превратились в вертикальные, но он заставил себя довести мысль до конца, наслаждаясь ее лаской.
— Я бы ни за что не оставил бы тебя во взвинченном состоянии в зале, полном драконов, — сообщил он. — Доверяю своим бойцам, а тебе — возможно, больше, чем себе, но это же драконы.
