— Мне неприятно говорить тебе это, но Джульетта никуда не пойдет, — сказал Фелан. — По крайней мере, пока.
— Почему это? — возмутилась девушка. — Вы не можете удерживать меня здесь! К тому же нет причин…
— Причины есть, — оборвал ее Фелан своим невозмутимо спокойным голосом. — Как ты, вероятно, заметила, я уже несколько дней удерживаю тебя здесь и собираюсь делать это дальше.
— Но ведь это была твоя идея, чтобы Джульетта сопровождала меня, — вступился за девушку Вэл.
— Я передумал. Но ты можешь навестить свою мисс зануду, Вэл. Только помни, почему тебе приходится носить это платье, и будь осторожнее, чем обычно. А Джульетта останется в Саттерз-Хед.
Напрасно Джульетта ожидала, что Вэл будет настаивать на своем. Он лишь пожал плечами, виновато улыбнулся ей и поднялся с диванчика с неподражаемой грацией, которая в другое время заставила бы Джульетту насмешливо скривить губы. Но сейчас ей было не до насмешек.
— Когда Фелан говорит таким тоном, с ним бесполезно спорить, Джульетта, — сказал Вэл. — Лучше не тратить силы. — Он посмотрел на брата. — Насколько я понимаю, Ханниган обнаружил что-то интересное?
— Да.
— Надеюсь, о нашей юной леди, а не о нашем дурацком положении? — поинтересовался Вэл, останавливаясь в дверях и поправляя юбки.
— Держи язык за зубами, Вэл, — устало напомнил Фелан, откидываясь на спинку кресла.
— Этому я никогда не научусь, — беззаботно улыбнулся младший Ромни. — Не ждите меня с обедом: я намерен уговорить мисс де Квинси покормить меня. Если не презренной пищей, то по крайней мере плодами ее несравненной мудрости.
— Веди себя прилично! — еще раз предупредил Фелан.
— И ты тоже, братец.
Как только они остались наедине, Джульетта поднялась с диванчика, но Фелан резко приказал ей:
— Сиди!
Джульетта повиновалась. Глядя на него через стол, она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, но это нисколько не волновало ее сейчас.
— Ты не нальешь мне чаю?
— Но вы ведь уже выпили чашку.
— В нем было слишком мало молока и слишком много воды. Моему брату необходимо потренироваться.
— Он, кажется, не стремится освоить получше свою роль.
— Это правда. Ты исполняешь свою с большим энтузиазмом. По крайней мере, вкладываешь в это душу. Вэл явно не хочет быть женщиной — юбки приводят его в бешенство. А ты, мне кажется, была бы счастлива и вправду родиться мальчиком.
— Вы очень догадливы, — сказала Джульетта. — Я действительно родилась в этом теле по ошибке.
На секунду глаза их встретились. И секунда эта показалась обоим вечностью.
— Ты и вправду так думаешь? — спросил Фелан. — Интересно, согласен ли с этим Марк-Давид Лемур?..
Фелан внимательно смотрел на нее и видел, как сильно она побледнела, а глаза ее стали вдруг пустыми и черными. Потом она резко встала, опрокинув поднос с чаем, но даже не обратила на это внимания и опрометью бросилась из комнаты.
Джульетта бежала, стремясь оказаться подальше от этого страшного человека и от своего страшного прошлого, которое ему удалось увидеть своими дьявольскими глазами. Она бежала, боясь, что он бросится за ней и схватит ее, и в то же время боясь, что он этого не сделает.
Но больше всего ее пугала правда, которой она не осмеливалась взглянуть в глаза.
Фелан смотрел вслед выбежавшей из комнаты Джульетте и чуть ли не впервые в жизни чувствовал себя виноватым. Паника, животный страх, который он увидел в глазах девушки, потрясли его. Он играл с ней, желая увидеть ее реакцию, и, черт побери, добился своего!
Ему так хотелось побежать за испуганной маленькой Джульеттой, заключить ее в объятия, утешить и успокоить! Но Фелан прекрасно сознавал: это не единственное, чего ему хочется. Ничуть не меньше ему хотелось расстегнуть перламутровые пуговки белой рубашки, проникнуть под мягкую ткань и сжать в ладонях ее маленькую упругую грудь. Он хотел снова почувствовать вкус ее губ, наслаждаться им как можно дольше, добиться, чтобы на этот раз Джульетта ответила на его поцелуй… В общем, он хотел слишком много такого, чего она не готова была дать ему сейчас. Того, что уже взял Марк-Давид Лемур.
И Фелан дал ей убежать. У него просто не было выбора. Он чувствовал, что не справится с собой, не сможет, догнав ее, не довести начатое до конца. Во всяком случае, не сейчас, когда все тело его напряглось от сдерживаемого желания, кровь бешено стучала в ушах и он чувствовал себя несмышленым семнадцатилетним юнцом вроде того, которым притворялась Джульетта Макгоун-Лемур.
Ему требовалось время. И ей тоже. Оставалось только надеяться, что безжалостная судьба даст им это время. Впрочем, она не слишком благоволила к ним обоим. Несчастья подстерегали их каждую секунду, и к этому следовало быть готовым.
9
Вэл почти успел забыть, как осточертел ему его вынужденный маскарад. Общение с Джульеттой отлично отвлекало его от всех неприятных мыслей. Но теперь, когда тоска по мисс Софи де Квинси стала невыносимой и ему пришлось снова влезть в корсет и юбки, он обнаружил, что это окончательно перестало его забавлять.
Что ж, он сам сделал свой выбор! Мог бы остаться дома и играть с Джульеттой в шахматы под бдительным оком Фелана. Совсем неплохое развлечение. Кстати, никогда в жизни Вэл не думал, что его старший брат способен испытывать собственнические чувства по отношению к женщине. Но сейчас с ним явно происходило что-то неладное, хотя он и старался не подавать виду.
Вэл мог также поддаться на уговоры Фелана и трусливо сбежать в Париж. Но нет, это не для него!
Вэл до сих пор не мог простить себе бегство из Йоркшира. Но тогда он был слишком потрясен убийством отца и обвинениями леди Марджери. А к тому времени, когда Вэл пришел в себя, Фелан уже успел привезти его на южное побережье, откуда они должны были отправиться во Францию.
Но Вэл не собирался никуда бежать, хотя для этого было множество причин. Если даже леди Марджери сама убила собственного мужа, как подозревали они с Феланом, Вэл ни за что не хотел бы, чтобы этот факт был предан огласке, несмотря на то, что это помогло бы снять с него обвинения. Он прекрасно понимал, что побудило эту сумасшедшую женщину так поступить. Его присутствие в Ромни-холле всегда было для леди Марджери проклятием. И братская привязанность к нему Фелана была настоящим предательством по отношению к матери.
Нет, Вэл ни за что не стал бы обвинять пожилую леди — не только ради нее самой, но и ради своего брата.
И все-таки он не мог просто повернуться и убежать. Пока не мог. Вэл понимал, что рано или поздно ему придется смириться с тем фактом, что он никогда больше не увидит Англию. Но сейчас, хотя бы на несколько дней — часов, минут, секунд, — он собирался насладиться чудным английским солнышком. И обществом чудной английской девушки. Даже если сыщики с Боу-стрит поймают его до того, как он успеет покинуть Англию, — что ж, игра стоит свеч. Не для каждой женщины он согласился бы облачиться в эти ужасные юбки и отправиться в город!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
