большим интересом понаблюдают за действом перед тем, как ухлопать своего профессора за домогательства ученицы). Пугалки пока одерживали верх, и Северус только скрипел зубами еле слышно: Грейнджер, ни в какую не желавшая его отпускать, почти забралась на него верхом и теперь лежала на нем, обхватив коленями его бока, теплая и расслабленная. Но когда девушка заелозила, сползая чуть ниже и вытягивая ноги, профессор не сдержался и застонал в голос. А Грейнджер никак не могла устроиться и все ерзала, прижимаясь грудью и бедрами, отчего у Снейпа темнело перед глазами и перехватывало дыхание, а в штанах стало так тесно, что даже больно. Наконец неведомым чудом до него дошло: пряжка. Ей мешает пряжка его ремня.
Проклиная все на свете, включая себя, Грейнджер и инстинкт продолжения рода, Северус осторожно просунул руку под животом девчонки, нашарил ремень и попытался расстегнуть окаянную пряжку. Реакция Грейнджер на движение его пальцев оказалась ошарашивающе неожиданной: резко выдохнув, она подалась вперед, бесстыже прижавшись лобком к мужской ладони. Ожидать такого можно было от взрослой женщины, познавшей уже все прелести плотской любви и все глубины чувственности. Но мисс Всезнайка… Снейп замер — неужели проснулась? Нет, спит. Тогда он медленно потянул ремень из пряжки, одновременно приподнимая язычок. Костяшки пальцев нечаянно прошлись между ног Грейнджер, она снова качнулась навстречу, тихонько заурчала в знак одобрения. Тут бы и остановиться, но расстегнутая пряжка мешала теперь уже самому Снейпу, и он приподнял бедра, чтобы вытянуть ремень из брюк совсем — Грейнджер сдавленно ахнула и открыла глаза.
Северус готов был провалиться сквозь землю, но не успел. В затуманенных сном и желанием глазах Грейнджер мелькнула искорка безрассудства. А потом волна пахнущих иланг-илангом кудрей скользнула по щеке, защекотала шею, и губ коснулись нежные, теплые и робкие губы. Коснулись — и тут же отпрянули, прижались к уголку рта, а потом и вообще сбежали на шею.
— Мисс Грейнджер… — десять баллов Слизерину, Принц! Это когда же ты выучился так развратно и соблазнительно мурлыкать? — Мисс Грейнджер, вы же обещали…
— Обещала… — прошептала Грейнджер. — И можете выгнать меня из Гриффиндора за то, что не держу слово.
Снейп запустил обе руки в ее волосы и заставил поднять голову:
— Придется отвечать…
Она ответила. На поцелуй — покорно разомкнула губы, прикоснулась языком к его языку легко и игриво, прихватила зубами нижнюю губу, лизнула ее и тут же снова позволила завладеть своим ртом, чутко отзываясь на каждое движение. Ответила она и на многообещающее поглаживание по спине, и на совсем уже недвусмысленный шлепок по обтянутой джинсами попке — тихим наигранно-протестующим возгласом, требовательным стоном, неверными пальцами расстегивая пуговицы смятой рубашки.
На миг Северусу показалось, что он все-таки заснул, и Грейнджер, сидящая на нем верхом и торопливо стягивающая через голову футболку, — плод его озабоченного воображения. Но плод воображения призывно изогнулась, заведя руки за спину, и щелчок застежки бюстгальтера прозвучал грохотом рухнувших смущений и запретов.
Шторка упала.
Северус рывком сел на постели, стиснул девчонку до хруста в костях — и ее, и своих. С рычанием, чуть ли не зубами стащил с нее бюстгальтер. У нее оказалась великолепная грудь, небольшая, крепкая, высокая, с тугими нежно-розовыми сосками. Дрожа от нетерпения, Северус обнял один из них губами, прикусил, потянул — Грейнджер всхлипнула, обхватила руками его голову, не давая отстраниться, пробежала ладонями по плечам, освобождая от рубашки… Он терзал застежку ее джинсов, которая никак не поддавалась, и девчонка чуть отклонилась назад, чтобы ему было удобнее…
Громкий всхрап и возня рядом заставили обоих испуганно замереть, прижавшись друг к другу. Северус выматерился сквозь зубы: он совсем забыл, что они не одни. Нежный запах девичьей кожи кружил голову, трепет податливого тела в руках сводил с ума, напряженный сосок подрагивал прямо у губ, но Снейп не шевелился и почти не дышал — не хватало еще оказаться застуканным на таком… кхм, интересном во всех смыслах занятии. Грейнджер все так же прижимала его голову к своей груди, и он слышал, как сбивчиво и быстро колотится ее сердце.
Северус успел насчитать двадцать три удара, когда Грейнджер отпустила его и легонько толкнула в грудь: отлипни. Разочарованный до зубовного скрежета, он опустился обратно на подушку. Но Грейнджер внимательно посмотрела на спящих мальчишек, облизнулась и прижала палец к губам Снейпа. Тот легонько коснулся его языком и опустил веки: молчу.
А в следующий миг изумленно распахнул глаза: девчонка быстро и решительно расстегивала его брюки. И шлепнула по руке, когда он попытался ее остановить. С последней выскользнувшей из петли пуговицей освобожденный член тяжело лег на живот, твердый и почти болезненно пульсирующий — одного этого хватило, чтобы вышибить из горла приглушенный стон: возбуждение становилось по-настоящему невыносимым.
— Офигеть… — прошептала Грейнджер, и Снейп усмехнулся не без смущения. Неужели все настолько… внушительно? Впрочем, сравнивать ей наверняка не с чем. Или?..
Или.
Уверенная ладошка приподняла мучительно напряженный пенис, осторожно сдвинула крайнюю плоть — сожми она чуть посильнее, Северус кончил бы в ту же секунду, но сейчас оставалось только кусать губы в отчаянных попытках не издать лишнего звука. Легкий язычок медленно прошелся по головке, словно пробуя на вкус, скользнул от основания к уздечке, и Северус едва не взвыл, вцепившись пальцами в простынь: неторопливые бережные ласки сейчас казались ему сущим издевательством. Терпение лопнуло, когда Грейнджер все так же неспешно обхватила головку губами, одновременно оглаживая ее языком — о, да, хорошо, но теперь уже мало!
— Ну! — прохрипел Снейп, надавливая ладонью на затылок Грейнджер, но сделал только хуже. Девчонка тут же выпустила его и возмущенно мотнула головой, освобождаясь от его руки. Со страдальческим стоном Снейп ударил кулаком по матрасу, и Грейнджер смилостивилась. Собрала волосы, наклонилась — и тогда Снейп понял, что значит «увидеть Эйфелеву башню». Быстрыми, энергичными движениями Грейнджер вбирала его ноющий от напряжения член глубоко, почти в горло, плотно обнимая губами, а ее язык в это время творил что-то невообразимое; Снейп выдернул из-под головы подушку и уткнулся в нее лицом — лишь бы не заорать что-нибудь очень громкое и ужасно пошлое, срываясь с грани между удовольствием и исступленным наслаждением оргазма.
Горячие маленькие ладошки легли на бедра, крепко прижимая к постели, в паху все сжалось, вздрогнуло, замерло… и раскрутилось ослепляющим вихрем.
Занавес.
