Что такое компьютер?
— Полный идиот с феноменальной памятью.
Терри отвлекся от будущей крокозябры окончательно:
— Что делает? Зачем нужен? Как работает? Очень надо?
— Успокойся, инженерный гений. Хотя… Акцио сумка! — увесистая и объемистая сумка резво прилетела на зов, Грейнджер вытащила из нее толстую книгу в мягкой яркой обложке и запустила через всю гостиную Буту: — Лови, изучай. Чем черт не шутит…
— Приходи ко мне в полночной жути,
Озари меня хоть до зари,
Подари мне все, чем черт не шутит,
И чем шутит — тоже подари! — продекламировал Фред, зависая над трансфигурированной тыквой: — Гермиона, у тебя талант. Тебе надо у Джорджа работать, такие эксклюзивы гонишь!
— Мат! — небрежно бросил Уизли, откидываясь на спинку стула, и только теперь заметил Снейпа. — Добрый вечер, сэр. Где-то стряслось?
Грейнджер ответила раньше, чем Снейп открыл рот:
— Да чтоб тебя спамом завалило, Рон. У нас вечно что-то стрясается… или стрясывается… не приведи Мерлин, в общем. Сэр, можно… два слова?
— Ну только если два.
В обиталище Золотого Трио вовсю шпарил камин, а преобладающие в убранстве красно-золотые цвета добавляли к ощущению жары ощущение жара. Грейнджер закрыла дверь, и гриффиндорцы встали перед Снейпом в ряд, как провинившиеся первокурсники. Наконец Грейнджер вздохнула и отчеканила:
— Ваше предложение еще в силе?
Какое предложение? Снейп вопросительно взглянул на девчонку. Она слегка опустила ресницы: да, то самое. Надо же, передумала… Карие глаза широко распахнулись: да, да, передумала!
— Какое предложение? То, которое…
— Да, сэр, то самое.
— Неужели вы передумали?..
— Да, сэр. То есть, нет, сэр, я не передумала. Мы вместе подумали и решили, что…
— Можете не продолжать, мисс. Я понял.
Решилась-таки. Умница. Храбрая наивная умница.
Снейп был уверен, что она ни на секунду не вообразила, что нужна ему. Тем дороже и достойнее это ее решение. Собственно, и сам он слабо верил в то, что девочка любит его — слишком уж это было фантастично. Скорее, легкая влюбленность в гремучей смеси с другими эмоциями, не имеющими отношения к любви — вроде уважения, благодарности, восхищения... Но, что бы это ни было, оно того стоит.
Прежде, чем брать ответственность за того, кого приручил, научись отвечать хотя бы за себя самого. Однажды ты уже принял решение, Принц, однажды ты уже был готов взять ее себе со всеми потрохами и внутричерепными тараканами. Что изменилось с тех пор? Вчера хотел, а сегодня перехотел?
Нет, не перехотел. Более того, сегодняшнее решение Грейнджер вызвало у Северуса приступ совершенно неприличного довольства собой и жизнью: эта самая жизнь вновь обещала ему массу всего интересного, и, что главное, приятного впереди. Проще говоря, он был откровенно рад.
Но все-таки, что заставило ее передумать?
Чуть заметное покачивание головой, легкие завитки пружинят за ушами: они, друзья.
Наверное, в кои-то веки подумала о себе, а не о них…
— Мне интересны причины перемены вашего решения…
Вздохнула, как перед погружением в воду:
— Я думала только о себе, сэр. И совершенно не учла, что эта беда — не только моя, но только я не хочу от нее избавляться.
Какая девушка… Двое остолопов, молча стоящие по бокам от нее, понятия не имеют, что за драгоценность едва не получили в безраздельное владение. Или это у них в Гриффиндоре нормально? Ну, если так, то Грейнджер — самая гриффиндорская гриффиндорка, сам Гриффиндор рядом не пробегал. Этот Поттер, этот Уизли, они соображают, что происходит, и что произойдет, если эксперимент удастся? Да они вообще хоть что-нибудь соображают?
— А вы… не передумали?
Ради этой мольбы в глазах, ради этих подрагивающих от испуганного волнения губ можно переколотить с десяток Волдемортов и прозакладывать душу дьяволу на любых условиях.
— Я не меняю своих решений за двое суток.
Принц, ты неисправим.
Поттер насупился, Уизли скривился, а Грейнджер… улыбнулась. Радостно и благодарно. Ей важно только то, что ты ответил, а не то, как ты преподнес этот ответ. Ей не нужна форма, только содержание.
Значит ли это, что невозможное — реально? Значит ли это, что невозможного — нет?
— О, сэр… а вы не могли бы…
Грейнджер есть Грейнджер. Дай ей палец, так она всю руку откусит.
— Там у Драко план занятий не получается, и я даже помочь ничем не могу — я этих планов в глаза никогда не видела.
Северус насторожился: словосочетание «план занятий» подозрительно напоминало «учебный план», а когда в школе речь заходит об учебных планах, ничего хорошего ждать не приходится.
* * *
Ничего хорошего и не получилось.
Взглянув на черканные-перечерканные пергаменты Блейза и Драко, Снейп пришел в ужас: мальчишки пытались запихнуть годовой учебный курс в месяц. На резонный вопрос, зачем так выеживаться — не вундеркиндов же готовить, в самом деле! — ответила вездесущая Грейнджер:
— А они решили, раз замок не приспособлен сейчас для нормального существования детей на полном пансионе, то больше месяца их тут держать и не стоит. В принципе, сэр…
— В принципе, они правы, — оборвал ее Снейп. — Из всех магических школ Европы только Хогвартс никогда не держал отделения экстерната. А стоило бы. Нервов меньше, толку больше.
— Но, сэр, это неполноценное обучение! К нам же не потомственные волшебники едут, а магглорожденные! Они вообще ничего не смыслят в магии, не знают волшебного мира, не привыкли…
— Ну вот и пусть привыкают! — бухнул откуда-то сзади Уизли.
Грейнджер обернулась к нему, не веря своим ушам, и уже заранее возмущенная.
— Гермиона, послушай спокойно, а? Без воплей. Когда тебе надо что-то узнать или чему-то научиться, что ты делаешь?
— Да вся школа знает, что я делаю! Иду в библиотеку и сижу там, пока Копирайтусы кровавые в глазах не запрыгают.
— Вот! — Уизли сказал это торжествующе, как «Мат!» получасом ранее. — Потому что тебе это надо. Пусть они тоже решают, надо им волшебный мир или не надо. Сами, понимаешь?
— Рон, им по одиннадцать лет!
