локти и запястья, которыми Саффрон остановила падение. Он присел возле и ткнул палочкой ей под подбородок точно так же, как его отец пару часов назад.
— Ты далеко не такая умная, какой себе кажешься, — прошептал Леван, щекоча дыханием ее ухо. — Потому что знаешь, что ты сейчас сделала? Рассказала мне, кто не справился с тренировками по пыткам с первого раза. Раскрыла слабые места своей когорты. И теперь мой отец в точности узнает о том, куда стоит надавить, если ты не будешь послушной. Мы будем пытать Насзи, Флейна и Виллара, чтобы получить информацию и потому, что их страдания причинят боль тебе. Убьем двух зайцев одним выстрелом.
Ремень упал на тротуар, как дохлая гадюка.
С непроницаемым видом Леван протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Стоило им наконец встретиться взглядом, как щеки и затылок Саффрон обдало жаром. То ли от ненависти, то ли от возбуждения, то ли от глубокого, темного унижения из-за того, как он надел на нее ошейник прямо на улице, будто на взбесившуюся собаку. Он отобрал у нее контроль, отобрал власть, как уже делал множество раз за свою порочную жизнь. И теперь Леван смотрел на нее сверху вниз своими пронзительными глазами, сияющими от победы.
Единственным, что ее удержало, что приглушило стыд, было воспоминание о смертельном заклятии, пронзившем его живот.
В конце концов она его превзойдет. Ей нужно лишь набраться терпения.
Проигнорировав его протянутую руку, Сафф поднялась на ноги и пошла поперек широкого, усаженного деревьями Бульвара Аролланов. Длинная, украшенная зеленью дорога вела к дворцу и была названа в честь династии, которая сейчас восседала на троне. Впрочем, Аролланы занимали его вот уже четыре поколения.
В центре бульвара располагался огромный фонтан в виде солнечных часов, выложенный узорами из сапфировой и изумрудной плитки. Время было за полночь, но каким-то образом солнечные часы все еще отбрасывали тень. Юный маг в простой черной мантии практика лениво направлял эту самую тень, раскачивал ее то вперед, то назад, будто играл с самим временем. Проходя мимо, двое последователей Авгуреста с обритыми головами и татуировками на веках нахмурились, глядя на него, а один из них и вовсе выглядел напуганным. Со времен Эпохи Ужаса и последовавшего за ним истребления ткачей времени, напряжение между последователями Патронов и Авгуреста постоянно тихо закипало в обществе. Саффрон казалось, что, пока она жива, это не успеет измениться.
И конечно, в «Уставшем Святом» не было ни одного последователя Авгуреста.
В слабо освещенной таверне бард распевал печальную балладу о любви и войне. С потолка свисали спутанные лозы плюща, его светлые семена лениво летали по воздуху. В самом центре, на дубовом полу был вырезан символ Святых, переполненная чаша с лавровым венком, а в других местах по таверне было расставлено еще больше грубо вырезанных статуй. Возле входа стояло изваяние Везари, святого покровителя зельеварения, а рядом с ним — тележка с бесплатными шотами огневиски, и в глазах более набожных последователей это, должно быть, граничило с богохульством. К счастью, Саффрон была далеко не настолько религиозной. Она взяла шот и опрокинула, чувствуя, как на языке расцветает теплое пряное послевкусие.
Потом Сафф как обычно оглядела помещение. В нем было два выхода — главный, через который она только что вошла, и небольшая дверь позади бара, ведущая в переулок. И несколько потенциальных угроз вроде перепивших верующих и известного карманника, бросавшего вокруг жадные взгляды. Но ничего из этого не пугало ее так, как клеймо, выжженное на коже.
Бывшие кадеты из ее когорты сидели в дальнем углу, за стоявшим в отдельной кабинке столиком. Аурия и Тирнан беспечно смеялись. Одетые в блестящие серебряные мантии, они выглядели гордыми собой и расслабленными, довольными тем, что действуют во благо Атерина, во благо мира.
И теперь Саффрон собиралась утащить их с собой в мрачную изнанку реальности.
Она подошла, изобразив фальшивую улыбку.
— Можно присоединиться? — спросила Сафф, едва слыша свой голос из-за пения барда.
Нисса удивленно уставилась на нее, сжимая в руках пустой бокал из-под огневиски.
Аурия и Тирнан обменялись тревожными взглядами, от которых Саффрон захотелось свернуть им шеи. Никто из них не пришел ни на слушание дела, ни на оглашение приговора. Стоило выплыть наружу истории о ее поддельном аттестате, как они попросту вычеркнули Сафф из своих жизней.
— Садись, конечно, — сказала Нисса, пусть и напряженным голосом.
— Как у вас всех дела? — слишком радостно спросила Саффрон, проскальзывая за стол и глядя на Тиранана и Аурию.
Аурия ничего не ответила, лишь сжала узкую челюсть.
— Прости, Сафф, мне нельзя быть здесь, — пробормотал Тиранан. — Мой отец будет… Ты понимаешь, правда ведь? Будь здорова.
Он выбрался из кабинки, оставив недопитым цветочное пиво, и поспешно вышел из таверны.
Аурия поморщилась, не скрываясь.
— Я пойду в бар. Еще огневиски, Нисса?
— Два, — напряженно ответила та. — Один для Сафф.
Секунду Аурия огорченно молчала, а когда убедилась, что ее неодобрение было понято, ответила:
— Ладно.
Саффрон постаралась не показать, какую боль ей причинило такое пренебрежение. После всего, что ей пришлось пережить, это точно ее не сломает.
Как только Аурия оказалась за пределами слышимости, Нисса сжала когтистыми пальцами руку Саффрон под столом.
— Ты в порядке?
Сафф неубедительно кивнула.
— Что произошло? Ты теперь…
— С Кровавой Луной? — яркое воспоминание о мертвом теле Нитраса почти физически ударило ее. — Да. Все свершилось.
— Но если ты уже с ними, то что делаешь здесь? — в голосе Ниссы слышались нотки осуждения.
И хотя Саффрон понимала, что тревожит Ниссу, в висках все равно вспыхнул гнев. Просто вечер был слишком уж долгим.
— То, что должна, чтобы выжить, — резко ответила она, выскальзывая из-за стола. — Извини.
— Нет, Киллор, стой.
Саффрон проигнорировала возражения Ниссы и направилась к Аурии, которая с очень прямой спиной стояла возле бара и изо всех сил смотрела только на пыльные ряды бутылок с алкоголем.
— Аурия, — сказала Сафф, почувствовав, как сжимаются пальцы ног в сапогах. Воображаемый образ Папы Марриосана с отрубленным кистями так и горел в ее воображении.
— Привет. — Аурия на нее не посмотрела.
— Как поживаешь?
— Хорошо. — Ее тон был подчеркнуто-безразличным. Сафф изо всех сил пыталась воскресить в голове лицо своей веселой подруги с горящими глазами. Как хорошо она знала ее раньше. — Наслаждаюсь службой.
Тяжело вздохнув, Саффрон оперлась локтями на резную барную столешницу из дуба. Она была липкой от расплесканной медовухи.
— Ты восстанавливаешься? После финальной аттестации?
— Ну, уха у меня по-прежнему нет. — Аурия пожала плечами. — Но шрамы выглядят страшнее, чем все есть на самом деле.
— С ними что-то можно
