— проворчала я, не до конца ему доверяя.
Улыбка Ульдрахора стала шире.
— Не переживай, твои секреты я никому не выдам. Даже если бы очень захотел, не получится.
— И почему же? — поинтересовалась я недоверчиво.
Дракон картинно закатил глаза. Как будто я спросила несусветную глупость.
— Ну, конечно! Ты же можешь говорить только со мной! — догадалась я.
Проклятый щелкнул пальцами и наставил на меня указательный, подтверждая правоту моих рассуждений.
— Кстати, я даже получаю удовольствие от нашего общения. Удивительное дело!
— Но ты же не один в Бездне. Насколько я помню, компанию тебе составляют целых две жены, — заметила я с иронией.
Во Фьюморне не было принято двоеженство, и такое нарушение приличий порицалось в обществе.
Дракон зацокал языком, качая головой.
— Интересно, что еще обо мне наплели за прошедшие века?
— Хочешь сказать, что это не так?
— Так. Но лишь отчасти. На момент, когда нас низвергли, Терниала уже не была моей официальной женой. Этот брак был договорным, и мы не питали особенных чувств друг к другу. Когда я встретил Веноксис и влюбился в нее, мы с Терниалой мирно расстались. Тем более что она изначально была влюблена в другого мужчину. Правда, у них так ничего и не вышло.
Он замолчал, словно о чем-то задумавшись.
— Почему у них не вышло? И у кого «у них»? И… Как же Веноксис? Она что, не разговаривает с тобой в Бездне? Обиделась?
Нет, мне правда было очень интересно!
Никто. НИКТО во всем Фьюморне не знал ничего подобного о проклятом драконе, а со мной он вот так запросто поделился личным.
Нет, я не почувствовала себя из-за этого особенной. Хотя так оно и было. Вряд ли в мире есть кто-то еще, у кого целых шесть печатей Бездны и он может говорить с Ульдрахором. Дело было в моем врожденном любопытстве.
Меня учили, что Ульдрахор был двоеженцем, что противоречило драконьей природе. А все оказалось сложней.
— Так почему же Веноксис с тобой не разговаривает? — надавила я.
— Хватит! Я и так слишком много тебе рассказал. И, вообще, тебе пора.
Хмурый Ульдрахор вдруг оказался рядом и легонько ткнул меня указательным пальцем в центр лба. Ощутив легкий щекочущий разряд, я тут же открыла глаза. Надо мной нависала встревоженная Малла.
— Очнулась! Хвала ушедшим богам! — воскликнула она с облегчением.
Я неловко села, испытывая чувство дежавю из-за этого движения. Огляделась и столкнулась взглядом с Родимом. Мальчик был бледным и изможденным, но его улыбка сияла победной радостью.
— Я же говорил, что все будет хорошо, — заявил он уверенно. — Сейрина Ада меня вылечила, она не могла умереть.
Мальчонка во мне не сомневался.
— Это правда? — недоверчиво спросила колдунья.
Я кивнула, не желая ее обманывать. Возможно, еще не раз мне придется помогать с чем-то подобным. Лучше пусть знает, что я способна на такое. Вот только как выкручиваться, если начнет расспрашивать, как именно я это сделала? Рассказывать о магии Бездны нельзя ни в коем случае, несмотря ни на что.
— Как же вовремя ты попала в эту лабораторию, детонька. Подозревала я, что знания, которые там хранятся, нам помогут. — Колдунья сформулировала собственную версию произошедшего. — Не зря эльдина столько лет у Трещины провела. Не зря. Многое смогла о тварях Бездны вызнать и о том, как с ними бороться. Ну мне-то без надобности знать, как ты это сделала. Главное, помогло, — поставила она точку, словно нарочно меня предупредив, чтобы я и не пыталась рассказывать.
Я только кивнула, понимая, что слегка недооценила колдунью, но предложенная ею версия меня полностью устраивала.
— Мне уже можно войти? — раздался дрожащий голос Данки снаружи.
Бедная мать извелась от ожидания и неизвестности.
— Я запретила. Не знала, что здесь увижу, а она дитя носит, — шепотом пояснила мне Малла.
— Данка беременна? — удивилась я.
Живота у нее видно не было. Но, может, срок совсем ранний?
— Угу. Она и сама еще о том не знает. Нечего пугать ее лишний раз.
— Пусть мама войдет? — попросил Родим.
— Малла, что там? — взывала Данка, едва не плача.
— Ну что, можно ее пустить? Тварь-то не прицепится? — уточнила у меня тихонько колдунья, прежде чем ответить.
— Можно. Нет больше той твари, — заверила ее я.
Осчастливив Данку сразу двумя хорошими новостями, мы покинули ее дом.
— Идем к Танне, взглянем на ее дочь? — предложила я, не помня имени девочки.
— Уверена, что сможешь вылечить сегодня и Алишу тоже? Сил хватит? — забеспокоилась колдунья.
— Не знаю. Но хотя бы проверю, насколько ее тварь разожралась. Вчера она была намного меньше, чем у мальчика, но кто знает.
Я тревожилась за девочку. В случае с Родимом счет шел на секунды. Но мальчишка по духу был бойцом. Хватит ли у девочки воли, чтобы так же упорно противостоять созданию Бездны?
Ульдрахор объяснил мне, как правильно использовать приказы, и я почти не сомневалась, что справлюсь и со второй тварью, но не хотела раскрывать все карты.
Мы с Маллой отправились на другой конец деревни к вдовушке.
Суетливая Танна встретила нас и проводила к Алише. Малла снова отругала ее за духоту в комнате. Окна в маленькой спаленке оказались наглухо закрытыми, вопреки нашим наказам, и воздух был такой спертый, что и здоровому могло стать дурно. Недаром девчушка лежала в кровати, тяжело сопя, и на наше появление почти не отреагировала.
Не обращая внимания на ворчание колдуньи, Танна принялась излишне подробно отчитываться, как выпаивала дочь, да сколько раз ту вытошнило, и как именно это выглядело. А я снова распахнула окна настежь и попросила:
— Оставьте меня, пожалуйста.
Мы заранее договорились, что я буду работать без свидетелей, чтобы было легче сконцентрироваться, и Малла настойчиво потянула Танну к выходу. Вдова же не желала оставлять свою дочь ни на минуту.
— Да не трясись ты! Ада только что Родима от этой хвори избавила, и твою Алишу вылечит. А ты только мешаешь! — прикрикнула на нее колдунья.
Оставшись с девочкой наедине, я вошла в легкий транс и взглянула на тварь. Та увеличилась вдвое за прошедшее время. Хотя все еще была намного меньше, чем у Родима вчера. Вот только Алиша не продержалась бы так долго. Она и сейчас почти не боролась.
На этот раз я не стала вопить как
