Маллой удалось прогнать ту тварь, — сказала я. — Родим здоров.
До охотника не сразу дошел смысл сказанного. Но когда дошел, он хоть немного, да ожил. Наверное, успел себе напридумывать всякого-разного, вот и не поверил сразу.
— Здоров? Мой Родим? — переспросил он.
Я кивнула.
— Иди домой, отдохни. Побудь с женой и детьми, они за тебя волновались. А если помощь понадобится, мы тебя обязательно позовем.
Кивнув, Ивар торопливо покинул дом Барни, и мы со старушкой остались на кухне вдвоем. Она словно бы и не замечала меня вовсе, погруженная в собственные мысли. Тогда я заглянула в комнату Барни и поинтересовалась у Маллы:
— Как он?
— Плохо. У него какая-то ненормальная реакция. Или яда получил куда больше, чем сначала показалось.
Парень действительно выглядел так себе. Я бы сказала, в Эфир краше отправляются. Дышал он прерывисто, а по коже расползались синюшные пятна.
— Сколько еще он продержится?
Малла ответила не сразу. Сначала что-то прикинула, и только потом сказала:
— Если сравнивать с тем, что я уже наблюдала, то дня два. Может, три… И то, если я очень постараюсь.
— До города не довезем, — констатировала я.
— Если только на крыльях дракона или через Эфир. — Колдунья усмехнулась. — Ты, случаем не умеешь оборачиваться или открывать порталы?
Я отрицательно мотнула головой, а Малла вздохнула.
— Ивар рассказал, что раньше укушенных спасла эльдина, в доме которой я живу. Схожу, пожалуй, поищу что-нибудь. Может, записи какие сохранились, или снадобья остались.
— Поищи, пожалуйста. Хоть какой-то шанс у Барни выкарабкаться будет. — Малла вдруг подняла на меня блестящие глаза и добавила: — Я ведь у его мамки роды принимала. Он… Он для меня все равно, что сын, которого у меня никогда не было и уже не будет...
Я не стала интересоваться, где же его мать теперь, а кивнула и припустила к себе. Нечего зря терять время.
На улице уже сгустились сумерки, и зловещий туман потянул свои щупальца из ложбин. И хоть еще не было темно, но на улицах я не увидела ни единой живой души. Полное чувство, что нахожусь посреди вымершей деревни!
По спине пробежал холодок, и я ускорилась. Не останавливаясь, взлетела по лестнице, отметив, что все защитные знаки на ступенях и перилах мягко мерцают.
Едва распахнув дверь, увидела Рыжика. Тот сидел у самого порога, мешая войти внутрь.
«Ада, что так долго? — возмутился лисенок. — У меня такие новости! Такие новости! А ты меня ждать заставляешь!»
— Не ворчи. Там тоже дело серьезное, — ответила я, скользнув мимо него внутрь и притворив дверь за собой.
В холле зажглись магические огоньки, а откуда-то сверху спустился крисп, встречая меня, будто кот. Даже уютно по контрасту с улицей стало. Там пусто, а тут сразу два друга.
— Григор, тебя выпустить? — спросила я.
— М…
«Он говорит, что хочет сначала мои новости послушать».
— Тогда рассказывай скорее, что тебе удалось выяснить?
Глава 16
Вольф Драгард
Раннее утро после пропажи Когтя Ульдрахора
Не откладывая дело в долгий ящик, мы решили разыграть представление. Дружно покинув кабинет, мы разошлись в разные стороны. Как и договорились, Кай у самой двери своих покоев развернулся, словно что-то забыл, и торопливо направился в лабораторию. Я же честно сделал вид, что готовлюсь ко сну и даже разделся, когда включилась магическая система оповещения.
«Внимание! Обнаружен источник скверны!» — рефреном загремело на весь дворец, внушая трепет его обитателям.
Как и полагается по регламенту, вступили в действие повышенные меры безопасности. С суровым выражением лица я поторопился в лабораторию, прихватив дежуривших за моей дверью гвардейцев. Велев никого не пускать, оставил их снаружи и вошел. Меня уже поджидали Кай и Тарион, который воспользовался потайным ходом, чтобы присоединиться к нам незаметно.
— Где возьмем тело, чтобы показательно уничтожить? — поинтересовался Кай.
— Выберем одного из стазисных, — ответил король.
Стазисными — называли тех, кому смертную казнь заменили на бесславное существование в стазисе. Жалеть там было некого. Отборные преступники, для которых простая казнь — слишком большая честь. Все они полностью заслужили свою участь, так что предложение Тариона не вызвало протеста ни у одного из нас.
— Отличная идея! — похвалил Кай.
— Да. Такого никто быстро не хватится, — поддержал предложение я.
Стазисных заключенных проверяли раз в год, и последняя проверка проводилась совсем недавно, так что пропажа нескоро обнаружится. А когда обнаружится, проверяющие только пожмут плечами и вычеркнут еще одну строку из списка, никак не связав этот случай с уничтожением тела Хеймрика Вельрина.
Кай подхватил Графа, и мы вместе вошли в потайной ход, ведущий за пределы дворца. Выбрались в безлюдном парке, где у старого, расколотого молнией дуба, ждала непримечательная карета без опознавательных знаков. На козлах сидел камергер, переодетый кучером — Тарион посвятил Руперта в наши планы.
Кай уложил графа на сиденье, и король махнул рукой, веля трогать. Руперт должен был отвезти его в гостиницу средней руки на окраине города и охранять до тех пор, пока я за ним не явлюсь. Проводив Кая в лабораторию, мы с Тарионом бегом отправились в королевскую тюрьму, в то ее потайное отделение, где в закрытых, вертикально расположенных для экономии места, саркофагах содержались стазисные.
В тусклом свете магических светильников матово поблескивали полосы из особого сплава, скрепляющие половинки саркофагов в районе шеи, талии, коленей и щиколоток. Эти устройства были изготовлены еще в древности с помощью магии Бездны. И неважно, кем был до приговора узник — магом ли, драконом, — шанса освободиться самостоятельно у него не было.
Тарион окинул пространство мрачным взглядом.
— Жуткое место!
— Обитатели — не лучше, — добавил я, скептически усмехнувшись.
Мы направились вдоль рядов, торопливо читая надписи на едва светящихся табличках. Имя, возраст, код преступления, дата заточения и прочие пометки, что могли понадобиться для идентификации заключенного.
— Нашел! — воскликнул Тарион уже через минуту.
Имя на табличке было самым что ни на есть обычным, а вот список прегрешений внушал. Он содержал коды самых отвратительных преступлений. Настолько отвратительных, что мне захотелось сплюнуть от омерзения.
— Полный отморозок!
— Угу, — согласился со мной
