я. Надеюсь, что с бокалом в руке буду меньше волноваться.
– С удовольствием.
Так как подходящих бокалов у меня нет, я наливаю игристое вино, в которое добавляю немного персикового ликера, в обыкновенные коктейльные стаканы. Протягиваю один ей, и мы чокаемся.
– За то, что ты здесь, – говорю я.
– За то, что ты здесь. Иначе я бы чувствовала себя глупо – совсем одна на чужой кухне.
Мы делаем по глотку. Вино приятно покалывает язык, хотя игристое точно не входит в список моих любимых напитков. Но в сочетании с персиковым ликером его вкус становится интересней.
Взяв Зельду за руку, которая в моей здоровенной лапе выглядит абсурдно крошечной, подвожу ее к ее месту за столом. Выдвигаю стул, чтобы она могла сесть.
– Автомобильные двери, стулья, да ты настоящий джентльмен, – усмехнувшись, замечает Зельда.
– Шути-шути. Судя по тому, что ты до сих пор ни разу не жаловалась, делаю вывод, что тебе все нравится, – отвечаю я.
– Хорошее правило, – заявляет она, многозначительно поигрывая бровью. – Потом можем тоже им воспользоваться.
Я едва не давлюсь вином. Конечно, в прошлый выходной мы об этом говорили. Но от такой ее прямолинейности у меня все тело покрывается мурашками, будто под кожу забралась колония муравьев.
– Расскажи, как прошла твоя неделя, – просит она. – Нет, подожди, расскажи мне все о себе.
Я смеюсь:
– Ты хочешь знать все?
– Все. С твоего зачатия до этого момента.
– В хронологическом порядке?
– Это можешь решить сам. Главное, чтобы в конце я знала все.
– А тебе не кажется, что будет скучно, если я расскажу тебе все на первом свидании? – спрашиваю я.
– Зависит от того, насколько ты интересен в настоящее время. Но об этом смогу судить лишь после того, как узнаю остальное. Нужно же мне как-то сравнивать. А уже после того, как я сочту тебя гораздо интереснее всех, с кем могла бы сравнить, останешься только ты сам. – Зельда пожимает плечами, словно это не самое странное, что когда-либо говорил трезвый человек.
Я начинаю рассказывать ей о семье, потому что, по-моему, это хороший старт для знакомства со мной. О родителях, о сестрах и брате. О том, как Жасмин недовольна тем, что нужно ходить в школу, о страсти Тео собирать камушки, которая обнаружилась у него в два года, о том, какая Эбони умная. Рассказываю, как Тео и близняшки помогали мне покупать продукты.
– Элли пришла бы в восторг от твоих волос, – говорю я. – Не кудрявые и не черные волосы вызывают у нее нереальное восхищение. Вчера она попросила у Эми разрешения потрогать ее. – Рассмеявшись, тянусь через стол, чтобы коснуться волос Зельды. Мягко заправляю прядь ей за ухо и на пару секунд оставляю ладонь на ее теплой щеке. У нее невероятно нежная и мягкая кожа. – Ты голодная?
– Всегда, – откликается она и, прикрыв глаза, накрывает мою ладонь своей, словно чтобы убедиться, что я ее не уберу.
– Я приготовил для тебя полное меню, – сообщаю ей. – Будет шесть блюд.
– Вау! – У нее округляются глаза. – Не надо было так суетиться.
– Ты говоришь так только потому, что еще не знаешь, что тебя ожидает, – в предвкушении заявляю я. – В качестве закусок у нас фруктовое concassée с chaudeau.
– Что-что? – переспрашивает Зельда.
– Модный фруктовый салат с кремом из винной пены, – ухмыляюсь я.
– Мне нравится. Десерт на закуску, – говорит она, а я мысленно поздравляю себя с этой идеей.
19
Зельда
Малик стоит спиной ко мне у стола. Я любуюсь его внушительной фигурой. Широкой мускулистой спиной. Мне хочется к нему прикоснуться, но что-то подсказывает, что до закусок это будет не очень уместно. Когда он оборачивается и замечает мой взгляд, я чувствую себя пойманной на месте преступления. Откашливаюсь и улыбаюсь, опустив взгляд в тарелку, которую он передо мной ставит. Фруктовый салат выглядит ярко. Кажется, в нем апельсины, киви, яблоки, бананы и виноград. Рядом белая аппетитная горка из винной пены. Малик открывает бутылку белого вина. Вытаскивая пробку, напрягает руку, и мышцы отчетливо выступают под рубашкой. Я ловлю себя на том, что пялюсь.
– Выглядит потрясающе, – говорю, опустив взгляд на тарелку с десертом-закуской.
– Фруктовый салат? Или ты имеешь в виду что-то другое? – дерзко спрашивает Малик, и я пытаюсь пнуть его под столом. Но он ловко ловит мою ногу между своими икрами.
– Без шансов, – заявляет он. – Когда у тебя столько сестер и братьев, ты заранее знаешь, что произойдет под столом.
Малик наливает нам вина, и мы чокаемся.
– За то, что ты умеешь готовить, – поднимаю тост я.
– За то, что ты любишь поесть, – добавляет он.
Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую, как меня переполняют эмоции.
Пробую его модный фруктовый салат.
– Мммммммм, – вырывается у меня, и я прикрываю глаза, чтобы насладиться множеством вкусовых оттенков.
Малик продолжает рассказ. Я поражена, насколько серьезно он, судя по всему, ко мне относится. Никто из знакомых мне людей не стал бы делиться так своей жизнью, как бы я ни умоляла. Он же описывает те немногочисленные возможности, что были у них в детстве.
– Но мы все равно видели во всем пространство для игр и приключений, – говорит Малик.
Он рассказывает о школе. Об учителях, которые его вдохновляли, об одноклассниках, которые превратились в друзей или врагов.
– Думаю, единственное отличие от любой другой школы за пределами Пурли заключалось в том, что уже в пятилетнем возрасте тебя каждое утро обыскивают на наличие оружия.
– Серьезно? – ошарашенно спрашиваю я. – И находили?
– Иногда. Время от времени складные ножи. Изредка огнестрельное оружие.
Вид у меня, похоже, шокированный, потому что Малик смеется.
– Полагаю, на частных уроках такого не случалось?
Невероятно, насколько по-разному мы росли. И тем не менее сидим сейчас здесь, и нам так хорошо вместе, что, когда я ощущаю на себе взгляд Малика, чувство счастья грозит затопить меня.
– Второе блюдо сегодня – крем-брюле с малиновым fumet и персиками brunoise, – с широкой улыбкой объявляет он, когда мы доедаем закуску.
– Второе блюдо тоже десерт? – спрашиваю я, блаженно глядя на него. – Ты сделал меню из десертов?
– Не надейся, – продолжая улыбаться, отвечает он и ставит передо мной следующую тарелку.
Разумеется, это было бы слишком прекрасно. Второе блюдо выглядит так же великолепно. Рядом с крем-брюле, наполовину залитым темно-красной жидкостью, лежит маленькая горка нарезанных мелким кубиком персиков.
– Рассказывай дальше, – прошу я, ложкой разламывая корочку на крем-брюле.
Малик продолжает, а я ловлю каждое его слово. Меня завораживает не только история о том, как он вошел в переходный возраст, но
