и Эстер оживленно болтают с Эми.
– Можно потрогать твои волосы? – просит Элли. Она одержима светлыми волосами и, не дожидаясь ответа, тянется к голове Эми. Та вздрагивает, но терпит со страдальческим выражением лица.
– Ты красивая, – вставляет Эстер. Ничто не сравнится с прямолинейностью детей. Впрочем, она, вероятно, права. Я никогда не смотрел на Эми глазами мужчины. Для меня она всегда была авторитетной личностью, а потому не вызывала интерес. Но глядя на нее сейчас издалека – длинные светлые волосы, челка, красные губы и маленькая щелочка между передними зубами, – я должен признать, что она очень симпатичная.
Рис посмеивается.
– Твои сестры флиртуют с твоей социальной работницей, старик. Не уверен, что это в порядке вещей.
– Пойду разберусь, – говорю я и направляюсь с маффинами к столику. Это как с кормлением хищников – малыши тут же переключают на них все внимание.
– Ну что, Малик? Что нового? Как дела на работе? – спрашивает Эми.
– Утомительно. Но хорошо, – откликаюсь я. Она не должна узнать, как мне тяжело. Кроме того, я боюсь, что сестры или брат ляпнут что-нибудь дома. А родителям нельзя ни о чем знать. Они не должны переживать.
– Многому научился по кулинарной части?
– Куче всего, – увиливаю я. – Мне правда нравится.
– Малик готовит для девушки, – подает голос Элли.
– А вот это уже интересно. – Широкая улыбка Эми обнажает щелочку между передними зубами.
– Огромное спасибо, Элли, – говорю я и закрываю ей рот рукой. Она пищит и кусает меня за палец.
– Мы ходили за покупками! – выкрикивает Эстер.
Другой рукой я стараюсь заставить замолчать и ее. Сестра хохочет.
– И? Когда свидание? – любопытствует Эми.
– Завтра, – говорю я и, немного смутившись, провожу рукой по волосам.
– Как волнующе, – продолжает Эми. – Это твое первое свидание с тех пор, как ты вышел?
– Эм. – Этот разговор начинает меня смущать. – Да.
– Нервничаешь? – не успокаивается она.
Я задумываюсь. Нервничаю ли я? По правде сказать, нет. Полон предвкушения. Да. В хорошем смысле взволнован перед встречей с ней. Но не нервничаю.
– Не особо, – признаюсь я.
– Ты можешь собой гордиться, Малик. – Дотянувшись через голову Элли, Эми похлопывает меня по плечу. – Сейчас ты кардинально отличаешься от того парня, с которым несколько месяцев назад я впервые встретилась.
Я опускаю глаза. Мне становится неловко, когда слышу, что Эми так обо мне говорит. Прежде всего, я не очень люблю вспоминать о нашей первой встрече. Ее первый визит ко мне не то чтобы увенчался успехом. Темный туман, от которого я не мог отделаться за решеткой, не давал дышать, так что я не издал ни звука. Мне повезло, что она дала мне шанс участвовать в программе.
– Спасибо, – тихо произношу я. – Без твоей помощи у меня бы ничего не получилось.
– Всего этого ты добился сам, – отвечает Эми, и от гордости у меня едва не раздувается грудь.
17
Зельда
Когда в четыре часа Милош забирает меня у дома, мое перевоплощение завершено.
– Выглядите сногсшибательно, мисс Зельда, – говорит он, придерживая мне дверь автомобиля.
– Милош, я просто Зельда, – отвечаю я. Каждый раз мне приходится напоминать ему, что мы друзья.
– Я бы не сказал, что «просто», – поправляет он и поворачивает зеркало заднего вида так, чтобы меня видеть. А потом подмигивает.
– Спасибо, что подвозишь меня. – То, что меня всегда отвозит Милош, делает эти поездки намного легче.
– Не за что, – произносит он и встраивает машину в поток транспорта.
Скрестив ноги, удобнее устраиваюсь на заднем сиденье. Босоножки на шпильках я сняла. По дороге Милош рассказывает, что нового произошло в поместье Редстоун-Лори (ничего стоящего внимания), как дела у служащих (если верить слухам, Агнес влюблена в садовника) и тяжело ли его жена переносит беременность (не хуже, чем две предыдущие).
– А вы как поживаете? – задает вопрос он, с интересом поглядывая на меня через зеркало заднего вида.
– Хорошо, Милош. Вы же меня знаете, – откликаюсь я.
– Нравится учеба?
– Нравится, да, – немного поколебавшись, соглашаюсь я. Но мне не удается его обмануть. Он знает, что я недоговариваю.
– Не хотите поговорить об этом?
– Вы довольны своей работой? – вместо ответа спрашиваю я.
– Я доволен тем, что сегодня вечером могу провести немного времени с вами. И что я в состоянии обеспечивать семью. Так что не хочу жаловаться.
Я кажусь себе дурой. Самореализация – это привилегия.
– Думаю, мои проблемы довольно эгоистичны, – признаюсь я.
– Это ваше право, – произносит Милош. – Не хотите поговорить со мной о ваших эгоистичных проблемах?
– Я не знаю, куда это все приведет, – объясняю я. – Меня интересует все и ничего. У всех в моем окружении есть увлечения, только у меня нет. Такое ощущение, что я немного провисаю.
Он улыбается мне в зеркале заднего вида.
– По-моему, вам не стоит беспокоиться. Вы так молоды. У вас еще много времени, чтобы найти свое увлечение. Я лишь надеюсь, что, когда момент настанет, вы никому не позволите вас в чем-то убедить.
Я тоже надеюсь. Киваю, но в горле у меня образовался комок. Мне все кажется неправильным. Я трачу время на вещи, которые для меня ничего не значат. В данный момент еду на свидание с незнакомцем, чтобы родители и дальше обеспечивали мое бесцельное существование, хотя при мысли о Малике сердце грозит выскочить из груди. Я обманываю его, себя и родителей. Разве что последнее не вызывает у меня угрызений совести.
– Помните? – спрашивает Милош и включает стереосистему. Стоит зазвучать первым тактам «Take on me» группы «a-ha», мы оба расплываемся в улыбке. Это наша песня. Каждый раз, когда Милош забирал меня из школы, мы слушали ее на полной громкости и подпевали во все горло. Так же делаем и сейчас.
В припеве мы никогда не вытягиваем последнюю высокую ноту, но не в этом смысл. Смысл в том, чтобы подурачиться и на пару минут забыть о школе, семейных проблемах или благотворительных вечерах.
Через полчаса мы приезжаем на место. Это пятизвездочный отель в глуши, который притворяется историческим зданием.
Милош, выйдя из автомобиля, обходит его и открывает мне дверцу. Меня тошнит от этой услужливости, но я не могу запретить Милошу проявлять ко мне учтивость. В босоножках на высоких каблуках я шагаю по расстеленной красной дорожке к залитому теплым светом холлу. Не хватает только репортеров, которые выкрикивали бы мое имя.
Я так сосредоточена, чтобы не запутаться в платье, что поднимаю взгляд лишь тогда, когда становится слишком поздно.
– Сестренка, – произносит хорошо знакомый голос.
Перед стеклянной дверью стоит мой брат Себастиан и курит.
– Не знала, что ты тоже здесь, –
