напугала.
— Не даю тебе расслабляться, — поддразниваю я. — Но смотри! — размахиваю документом, а затем понимаю, что это плохая идея. Он старый, и мне нужно быть осторожнее. Дженсон действительно улыбается, так, что в уголках его глаз появляются морщинки.
— Ты сделала это, — он протягивает руку, и мы по-дурацки отбиваем друг другу пять, но я так взвинчена, словно накачалась «Ред Буллом».
— Можешь отвезти меня к нему в офис? Прямо сейчас?
— Конечно.
Дорога кажется бесконечной, несмотря на то что мы, возможно, превышаем скорость. Я никогда в этом не признаюсь.
Единственный плюс в том, что у меня появляется возможность ещё раз рассмотреть документ, провести кончиком пальца по линиям документа и прорепетировать, что я скажу. Сделать вид, будто ничего особенного не произошло, точно не получится. Я не могу дождаться, когда увижу красивое лицо Уэллса. Я знаю, что мне не нужно, чтобы он мной гордился, но всё равно хочу этого.
Я уже несколько раз бывала в офисе Уэллса, приносила ему обед. В прошлый раз, когда была здесь, он нагнул меня над своим столом. Охранник кивает, когда я захожу внутрь и направляюсь прямо к лифту. Двери открываются, я впрыгиваю в кабину и миллион раз нажимаю на кнопку, словно от этого лифт поедет быстрее.
Добравшись до его этажа, торопливо выхожу и направляюсь к его кабинету, проходя мимо стола Томаса, но его на месте нет. Он часто уезжает по разным поручениям и всё такое.
Дверь приоткрыта, и я слышу два голоса. Один из них произносит моё имя, заставляя меня остановиться. Это Уэллс и Корделия.
Мне не следует подслушивать, но я не двигаюсь. Почти не дышу.
— Ты была права. У нас с Мэйбл ничего не складывается.
Я крепче сжимаю документ, который внезапно кажется тяжёлым.
— Блядь, не знаю, что мне делать, — продолжает он тем особым тоном, который я научилась распознавать: терпеливым, задумчивым, таким он говорил во время переговоров. — Мне стоило тебя послушать.
— Я могу всё исправить, — голос Корделии полон нескрываемого удовлетворения. — У меня есть кое-что, что уничтожит её репутацию, и у тебя не останется иного выбора, кроме как порвать с ней. Разыграешь убитого горем принца.
— СМИ это сожрут.
— Да, — соглашается она. — А потом, спустя некоторое время, ты найдёшь новую спутницу, жену, которая понимает этот мир. Ту, которая всё это время была рядом с тобой, а теперь ты наконец прозрел.
Я не могу осмыслить то, что слышу. Уэллс готов втоптать меня в грязь, чтобы не выглядеть таким уж подонком, когда бросит меня?!
— Кого-то вроде тебя?
Пауза. Затем раздаётся её тихий, довольный смех.
— Я бы никогда не посмела предположить. Но я всегда верила, что мы понимаем друг друга. Что хотим одного и того же.
С самого начала я была права насчёт Корделии. Чутьё подсказывало, какая она на самом деле, но я его проигнорировала. Не хотела быть одной из тех злобных девиц, поэтому впустила её в свою жизнь как подругу, а теперь она готова подставить меня ради какой-то нелепой драмы для таблоидов и украсть моего мужчину.
Не моего мужчину, — мысленно поправляю я себя.
Документ выскальзывает из моих пальцев. Я даже не слышу, как он падает на ковёр.
Тело действует само, переходя в защитный режим. Не успеваю я опомниться, как уже бегу. По коридору, мимо лифта, спускаюсь по лестнице, потому что не могу ждать. Лёгкие горят, глаза щиплет. Передо мной снова и снова возникает Уэллс этим утром, занимающийся со мной любовью… Но любит ли он тебя? Он никогда этого не говорил.
Как давно он так думает о нас? Как давно хочет всё закончить, но ему не хватает смелости сделать это самому? Все эти мысли проносятся у меня в голове. А в довершение всего, чтобы предательство стало окончательным, он поделился этим сКорделией.
Вестибюль расплывается перед глазами, когда я толкаю двери и выхожу на яркий дневной свет, на мгновение ослепнув.
Дженсон, как всегда, на месте. Должно быть, всё написано у меня на лице. Я чувствую, как слёзы, которые до сих пор сдерживала, начинают катиться по щекам.
— Мэйбл?
— Мне нужно уехать, — голос срывается. — Пожалуйста. Просто… мне нужно выбраться отсюда, — он кивает и говорит, что отвезёт меня. — Ты ему не скажешь?
— Нет.
— Не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
— Я сам принимаю решения, — говорит он, пока мы садимся в машину. — Если он заставил тебя плакать, значит, заслуживает того, чтобы побегать за тобой.
— Он не станет меня искать. Он испытает облегчение.
— Ну да, — соглашается Дженсон, но звучит это совсем не убедительно. — Куда едем? — спрашивает он, трогаясь с места. — Ты пытаешься уехать из страны?
— Да, я… — осекаюсь, когда до меня доходит, что это значит. — Я никуда не уеду, — выпаливаю я. — Мне здесь нравится. Люди замечательные. Я могу остаться, а Колдуэлл пусть поцелует меня в задницу.
Мне не нужно никуда уезжать. Постойте, а он может меня выгнать? Моя рука опускается на живот. Я не собиралась говорить об этом, пока не решится вопрос с землёй. На этом этапе я почти уверена, что беременна, даже без теста.
— Я передам ему твои слова, — посмеивается Дженсон, — после того как отвезу тебя куда-нибудь. Тебе есть где остановиться?
Слёзы всё ещё текут по моим щекам, но я улыбаюсь. Да, я знаю идеальное место.
ГЛАВА 20
Колдуэлл
Я больше не могу вынести ни одного дня рядом с Корделией. На этом этапе я даже притворяться не способен. Она сидит в кресле напротив моего стола, на лице нарисована насквозь фальшивая улыбка. Я был чертовски слеп к её скрытым мотивам, но теперь мои глаза широко открыты.
— Ты хотел поговорить о Мэйбл? — повторяет она причину, по которой я попросил её прийти сюда.
— Ты была права, — провожу я пальцами по волосам. — У нас с Мэйбл ничего не складывается, — качаю головой. — Блядь, не знаю, что мне делать. Мне стоило тебя послушать.
— Я могу всё исправить, — мгновенно отвечает она, не колеблясь ни миллисекунды. Её голос сочится удовлетворением. Да, теперь я вижу в тебе ту змею, о которой предупреждала Мэйбл. — У меня есть кое-что, что уничтожит её репутацию, и у тебя не останется иного выбора, кроме как порвать с ней. Разыграешь убитого горем принца.
— СМИ это сожрут.
— Да, — соглашается она. — А потом, спустя некоторое время, ты найдёшь новую спутницу, жену, которая понимает этот мир. Ту, которая всё это время была рядом с тобой, а теперь ты наконец прозрел.
— Кого-то вроде тебя? — позволяю этим
