повару, который пробует всю её еду, и к миссис П, которая заставляет её хихикать.
— Разумеется, — Корделия подходит к окну и поправляет занавеску, хотя та в этом не нуждается. — Я не хочу, чтобы ты волновался, но она упомянула, что чувствует себя одинокой. Персонал может держаться отстранённо. А все эти протоколы её подавляют. Она сказала мне, что чувствует себя так, будто постоянно играет роль и никак не может сделать всё правильно.
— Когда она тебе это сказала? — наблюдаю я за ней.
— О, мы несколько раз обедали вместе. Она милая, Колдуэлл. Правда старается, — пауза. — Переживает, что недостаточно хороша для тебя. Для всего этого, — Корделия обводит рукой комнату. — И скучает по своей подруге.
Я знаю, что последнее правда, но всё остальное для меня новость. Я выпускаю ручку из пальцев, позволяя ей прокатиться по карте.
— Мэйбл не переживает, что недостаточно хороша, — защищаясь, говорю я.
— Неужели? — Корделия подходит ближе, её рука задевает мою, когда она тянется за папкой. — Она молода, Колдуэлл. Она подавлена всем этим. Думаю, она так старается вписаться, что теряет себя, — Корделия замолкает, не отводя от меня глаз. — Боюсь, что она уйдёт, и тогда, ну…
Если она намекает, что я сломаюсь, если Мэйбл уйдёт, то она права.
Но Мэйбл не будет отсутствовать долго. Я притащу её маленькую задницу обратно или, если придётся, последую за ней и останусь там, где будет она.
— Она не уйдёт, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. От одной этой мысли я, блядь, прихожу в ярость.
— Просто хочу, чтобы ты знал: я буду рядом, если что-нибудь случится. И когда мы закончим этот проект, я надеюсь, что мы всё равно сможем работать вместе. Я дорожу временем, которое провела с тобой, — теперь её ладонь ложится мне на руку, а не просто задевает её. Я уже говорил ей прекратить эту херню с прикосновениями.
— Нам следует закончить, — отступаю я.
По её лицу что-то пробегает. Возможно, раздражение. Расчёт? Смесь того и другого.
— Конечно.
Но теперь я всё вижу. Осторожные упоминания о якобы существующих страхах Мэйбл. Попытки занять нужную позицию. Намёки на то, что между нами с Корделией есть какое-то партнёрство, которого Мэйбл никогда не сможет понять. Корделия не помогает. Она выстраивает свою версию, кирпичик за кирпичиком. Пытается сохранить свою значимость в моей жизни. Она пытается саботировать отношения с Мэйбл.
За какого идиота она меня принимает? Пусть Мэйбл, возможно, и становится с Корделией всё более непринуждённой, но со мной такого не происходит. Наоборот, когда дело касается Корделии, я обращаю ещё больше внимания на каждую мелочь. Мне нужно осторожно распутать всё это. Не уничтожив обе семьи.
Но если до этого дойдёт, значит, так тому и быть. Всю свою жизнь я отдавал и отдавал. Всё было распланировано за меня с самого момента моего рождения. Но в этом я не уступлю. В том, что касается Мэйбл.
— Мне нужно идти, — хватаю телефон и запихиваю бумаги в сумку, не заботясь о порядке. Потом разберусь.
— Колдуэлл, мы ещё не закончили…
— Это может подождать, — я уже у двери, держусь за ручку и не оглядываюсь. — Пришли мне свои записи. Я просмотрю их завтра.
— Колдуэлл, — её голос меняется. — Всё в порядке?
Останавливаюсь и поворачиваюсь ровно настолько, чтобы увидеть её лицо, спокойное и обеспокоенное.
— Всё хорошо. Мне просто нужно увидетьжену.
Я намеренно говорю «жену», а не «Мэйбл» и не «её», желая, чтобы это слово попало в цель и хорошенько улеглось у Корделии в голове. Та самая роль, которая, как она постоянно намекает, может оказаться недолговечной.
— Передавай ей от меня привет, — выражение её лица не меняется.
Не отвечаю. Я уже за дверью.
Дорога домой кажется слишком долгой. Я не могу перестать гадать, где будет Мэйбл, чтобы сразу отправиться к ней. Наверное, на кухне, в библиотеке или в каком-нибудь другом месте, где она устроилась поудобнее, даже не осознавая, что превратила этот дом в свой.
Когда наконец проезжаю через ворота, я выскакиваю из машины ещё до того, как водитель успевает полностью остановиться.
— Где она? — спрашиваю у одного из охранников, дежурящих у парадного входа.
— На кухне, — подтверждает он мою догадку. Я спешу туда, а затем заставляю себя замедлиться, перевести дыхание, чтобы не ворваться внутрь как какой-то безумец.
Она поворачивается, на щеке мука, а из духовки доносится запах чего-то согревающего, — корицы. Моей любимой. Мэйбл одаривает меня сияющей улыбкой. Я никогда не привыкну к тому, как озаряется её лицо, когда она меня видит. Это и правда заставляет меня чувствовать себя королём.
— Ты рано, — говорит она.
— Мне нужно было тебя увидеть.
— Что-то случилось? — её улыбка слегка меркнет.
— Ничего, — я подхожу к ней, притягиваю к себе и зарываюсь лицом в её волосы. Она пахнет ванилью и домом. Паника, которая крепко держала меня, начинает ослаблять хватку. — Ничего не случилось. Я просто скучал по тебе.
— Ты видел меня сегодня утром, — тихо смеётся она.
— Слишком давно.
Её ладонь скользит вверх по моей груди, а затем обвивает шею, её тело плотно прижимается к моему. Оназдесь, и слова Корделии растворяются, превращаясь в ничто.
— Я испекла печенье, — шепчет она мне в шею.
— Мне плевать на печенье, — отстраняюсь ровно настолько, чтобы видеть её лицо, и внимательно всматриваюсь в него.
Она собирается уйти? Подавлена? Тоже притворяется передо мной?
— Колдуэлл? — моргает она, сбитая с толку моей напряжённостью.
Я целую её. Жёстко. Отчаянно. Мне необходимо почувствовать, как она отвечает мне, знать, что она всё ещёмоя, выбирает эту жизнь, всё ещё хочетменя, несмотря на всё, от чего ей следовало бы бежать.
— Я тебе нужна, — произносит она мне в губы.
— Всегда, — со стоном отвечаю я.
Она отстраняется, хватает меня за рубашку спереди и тянет за собой. Я позволяю ей провести меня через кухню в буфетную дворецкого. Она берёт инициативу в свои руки, и я хочу посмотреть, к чему это приведёт.
Мэйбл прижимает меня к стене. Мои брови взлетают.
— Красавица?
Она не отвечает. Просто опускается передо мной на колени, её руки уже на моём ремне, тонкие пальцы возятся с пряжкой. Я тянусь к ней, собираясь поднять, но она отмахивается от моей руки и смотрит на меня снизу вверх с дерзкой, игривой улыбкой, совсем не похожая на ту осторожную девушку, которую я встретил впервые. Я, блядь, в восторге от того, что рядом со мной она чувствует себя достаточно безопасно, чтобы больше не быть такой осторожной.
— Что ты делаешь?
— Забочусь о своём мужчине.
Я позволяю ей, наблюдая, как она справляется с ремнём, следом
