— старший охраны приложил кулак к груди.
— Антон Игоревич! — окликнула меня Альбина, когда я уже спускался с крыльца. — Скажите Вите, что дома всё в порядке. И я приеду, как здесь разберусь!
— Передам, — пообещал я.
Я зашагал к машине, но мой взгляд зацепился за большую трубу, которую сейчас оттаскивал Муромец с дороги.
— Это что? — быстро спросил я.
— Это «Муха», — пожал плечами Муромец. — В смысле, не наш Муха, а гранатомет «Муха». Эти уроды собирались по дому палить! Спасибо нашему Мухе, что спас нас от «Мухи».
— Пожалуй, тоже избавлю вас от «Мухи», — задумчиво сказал я, забирая гранатомёт с собой.
* * *
Энергетическая расплата за Открытую Чашу ещё не пришла, но уже прорывались первые звоночки. Меня начинало потряхивать, адреналин рос. Телу хотелось побыстрее выбросить всю Силу. Энергии-то в Источнике ещё полно — к тому же по дороге я закинулся эликсиром восстановления из походного запаса.
И посему план у меня в голове несколько скорректировался. Мы ехали не в Чёртову Лапу — мы ехали по окружному шоссе и уже сворачивали к тылу врага.
Всё это время «Муха» лежала у меня на коленях. Ещё во дворе Браунштейнов Руна Ощущения зацепилась за одну странность: помимо порохового заряда в трубе теплилось ровное свечение Силы. По пути я рассмотрел находку внимательнее и стало ясно, что боевую часть кто-то умело доработал. Вокруг сердечника вилась рунная оплётка, а под ней прятался накопитель, набитый энергией под завязку.
Брагинские гости Браунштейнов собирались вскрыть узорчатую ограду одним выстрелом, да не успели.
— Зубов, из «Мухи» стрелять доводилось? — спросил я.
— Так точно, — отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.
— Отлично, сейчас освежишь навык.
Внедорожник мы оставили и дальше двинулись пешком. Отсюда звуки стрельбы доносились уже хорошо, а Руна Ощущения разворачивала передо мной картины боя.
Наши держали первую линию, но держали не особо уверенно. Противник наступал разрозненными группами: одни рвались вперёд напролом, другие ловко перебегали от укрытия к укрытию, третьи держались за медленно ползущими бронемашинами, а четвёртые вели огонь исключительно с дистанции. И сил у врага хватало — их было действительно много…
На левом фланге размеренно бахал «Слонобой». Петрович работал редко и вдумчиво, и всякий раз после его выстрела на стороне противника кто-нибудь падал замертво.
А в тылу врага, к которому мы приближались, скопилось достаточно техники. Возле техники топталось десятка три бойцов резерва и несколько старших, судя по жестам, руководивших всем этим наступлением.
Ну что ж… Лучшей цели и придумать нельзя.
— Зубов, — я протянул ему трубу и указал на пригорок. — Бей выше вон той сухой берёзы, с хорошим запасом по высоте.
— Так я же дотуда не достану… — начал он и осёкся. — Понял! Остальное ваша забота.
— Схватываешь на лету, — одобрительно кивнул я.
Двое других бойцов залегли по бокам, взяв под прицел подходы. Зубов раскрыл трубу, вскинул её на плечо и задержал дыхание.
Громыхнуло — снаряд ушёл в небо по пологой дуге, и я тут же подхватил его потоком ветра. Разогнав гостинец до огромной скорости, я повёл его над полем.
А когда он оказался над скоплением вражеской техники — резко направил вниз.
Взрыв был такой, что остовы машин раскидало во все стороны — некоторые накрыли противников, а воронка от взрыва получилась метров пять глубиной.
— Ух… — только и выдохнул Зубов, опуская пустую трубу.
— Оставь пока здесь, — сказал я. — Идём дальше.
Мы тихо рванули вперёд. На бегу я еще раз глянул на последствия взрыва. Что ж, эффект потрясающий. Страшно представить, что такая артефактная «Муха» сделала бы с домом Браунштейнов, даже несмотря на защитные узоры…
Несмотря на взрыв в тылу, враг не сбавлял натиска и продолжал штурмовать наши позиции на переднем крае. Неожиданная атака лишь разожгла ярость передовых групп — они навалились с удвоенной силой. То ли их гнал вперёд страх, что им зашли в тыл, то ли в головах крутилась мысль, что Северские пустили в ход что‑то по-настоящему тяжёлое.
Дуга поэтапно отводил гвардейцев ко второй линии обороны — действовали бойцы ровно по той схеме, которую Святогор последние дни вбивал в голову каждому из них.
Противник принял наш отход за признак своей скорой победы и бросился вперёд с ещё большей яростью.
Зря…
Чёрный вражеский броневик наехал на одну из артефактных мин — тех самых, что пару дней назад Залесский неудачно применил против нас. Мы тогда их осторожно выкопали, а Святогор приказал расставить здесь, поближе к границе с соседом. По фронту одна за другой прогремели взрывы, надёжно перекрывая самые удобные для прорыва проходы.
Что ж… Спасибо Залесскому за мины — очень пригодились. Наша цапля бы оценила — чужое добро вернулось к хозяевам.
Атака врага захлебнулась: центр просел, фланги сбились с темпа, и в общем натиске впервые проступила растерянность.
Самое время нанести удар.
— Готовьтесь, — сказал я своим сопровождающим, когда мы подобрались ближе. — Но пока не стреляйте.
Моя тройка рассыпалась по гребню, заняв позиции лежа. Сам я пошёл вперёд. На ходу набрал полную грудь воздуха, пропустил его через Источник и выпустил «закалённое дыхание». Задние ряды противника сшибло с ног и покатило по траве вперемешку с оружием, рюкзаками и чьими-то ботинками.
Я поднял руку, и моя тройка подбежала ко мне.
Мой Источник всё ещё порывался рвануть в пляс. Что ж, дружище… Хочешь — вперед.
Вокруг меня начал формировать защитный купол из сжатого воздуха.
— Стреляйте свободно, наружу всё пройдёт, — велел я. — Готовы?
Зубов передёрнул затвор автомата:
— Готовы, командир.
Я включил микрогарнитуру и, поймав канал своей гвардии, коротко произнес:
— Это Первый. Мы уже рядом, пройдем через строй врага. Не вздумайте тратить на нас патроны.
Отключив связь, я глянул на свою троицу и коротко произнес:
— Погнали.
Мы рванули вперед под куполом. Приближаясь к позициям врага, мои бойцы открыли огонь на бегу — я тоже подключился, выпуская веер воздушных копий.
Вскоре враг заметил нашу угрозу, и по куполу защёлкали пули. Но все тщетно — они вязли в слоях ветра и осыпались на землю.
Слева по нам ударила струя огня: вражеский одарённый хлестнул широкой плетью пламени. Купол чуть просел, но устоял. Не сбавляя хода, я метнул очередь воздушных копий. Четвёртое погасило огненную плеть, а пятое — самого её хозяина.
Мы мчались сквозь
