не спросили.
Ну а я открыл окно и поднял ладонь. Излишки Силы, которые сидели в каналах после Открытой Чаши, только и ждали приказа. Пока ещё невидимые потоки воздуха начинали закручиваться вокруг нашей машины.
Их становилось все больше… и больше.
Я резко отпустил их.
Ветровые бури ринулись в сторону имения. То был не обычный ураган — воздух внутри него был спрессован и насыщен Силой.
Головную машину вбило в землю по самые оси. Две следующие разметало по обочинам, ворота имения сложились внутрь, а куски каменного трехметрового забора разбросало во все стороны.
Над дорогой поднялась стена пыли.
— Теперь понятно… — пробормотал Зубов, глядя на эту картину. Два других гвардейца синхронно кивнули.
— За дорогой смотри, — хмыкнул я.
Мы уже мчались вперёд, а среди перевёрнутых машин метались уцелевшие, кто‑то из них в отчаянии палил в сторону трассы. Пара Источников угасла, другие тревожно мерцали, и тоже готовы были погаснуть в любой момент.
Этот удар, разумеется, не решит исход войны, но атакующий порыв врага сломлен. Теперь к Чёртовой Лапе поползёт не собранная гвардия, а дёрганная, напуганная толпа, ожидающая подвоха на каждом шагу. А тот, кто ждёт беды — неизбежно ошибается.
Пока мы ехали дальше, я набрал Святогора.
— Первый! — отозвался он. На фоне что-то мерно грохотало, а глава гвардии тут же приступил к докладу: — Колонна Шрама веселится на востоке Брагино, две точки уже выгорели. Остальные суетятся, стягиваются ближе, но на нас лезть пока опасаются.
— Слушай внимательно, повторять некогда, — начал я. — Залесский объявил роду войну и собрался в гости. Я его слегка притормозил — наши встретят его дома. Ещё бьют по дому Браунштейнов и по СТО Петровича. Я еду к Альбине Романовне.
— Понял, — хмуро ответил Святогор. — Снимаю Клина с колонной и…
— Отставить. Никого не снимай.
— Первый…
— Свят, — надавил я. — Клин всё равно не успеет вернуться, а ваши задницы я оголять не собираюсь. Поэтому слушай дальше и вникай: с этой секунды вы — выделенная бригада на чужом континенте. Обстановка меняется быстро, я не всегда буду на связи и не смогу согласовывать каждый шаг. Действуй сам: координируйся со Шрамом, держи точки, дави там, где это выгодно роду. Все решения за тобой. Мне звони, если это вопрос жизни и смерти.
Святогор молчал несколько секунд.
— Принял, — наконец ответил он. — Карт-бланш, так карт-бланш.
— И помни главное. Разрешения умирать по-прежнему никто не получал. Ни ты, ни ребята. Работайте без геройств.
— Как и ты, Первый, — проворчал Свят.
— Учту, — усмехнулся я и сбросил вызов.
До города мы долетели быстро. Пару раз Зубов съезжал на обочину, нагло объезжая заторы на съездах. Один раз съехал на трамвайные пути, срезая дорогу. Нам пару раз сигналили, но мои хмурые гвардейцы не обращали на это ровным счетом никакого внимания.
Руна Ощущения дотянулась до знакомого переулка раньше, чем мы увидели поворот к нему.
У дома Браунштейнов шёл бой.
— Газуй, — рявкнул я, глядя на Зубова.
* * *
По воротам ударили снова, и дом вздрогнул до самого основания.
Альбина Романовна сидела в дальней комнате, где Витя держал свой архив. Здесь не было ни окон, ни лишних дверей, только стеллажи с папками до потолка и рабочее место с компьютером да принтером. Рядом на стуле устроилась старая служанка и держала Альбину за руку. Ладонь у старушки была ледяная, но она не подавала виду, что волнуется.
— Ничего, голубушка, — бормотала старушка. — Стены тут толстые. Пересидим.
Телефон Альбина не выпускала из рук, более того — даже не давала погаснуть экрану. Полчаса назад звонила Мирослава Сергеевна: Витя жив, операция прошла успешно, теперь ему нужно отоспаться и восстановить силы на землях Северских.
«Вам нужно просто продержаться, Альбина Романовна, — сказала Мирослава Сергеевна на прощанье. — Помощь придёт».
Просто продержаться! Легко сказать!
Из-за двери долетали обрывки происходящего, топот ног, голос Захара: «Ограда держит!.. Левая секция просела! Крюк, закрой левую!» Сверху стрелял снайпер Северских: выстрел, потом долгая тишина и снова выстрел. Поначалу Альбина считала эти выстрелы, на втором десятке сбилась и бросила.
Она вспомнила, как перед той дуэлью топнула на мужа ногой: не удержишь, мол, поеду! Смелая была, гордая. Куда же всё подевалось…
Но ещё бы! Одно дело — смотреть издалека на чужой дуэль, пусть и смертоубийственную, и совсем другое — самой подвергаться опасности! И не одной…
Малыш внутри неё возился и толкался, и каждый толчок отдавался тревогой под самым сердцем.
Потом у ворот грохнуло. Где-то зазвенело стекло, чужие крики стали ближе, и голос Захара сорвался на хрип:
— Отходим к дому! Двери держать!
Внезапно до искр из глаз скрутило живот. Альбина Романовна уронила телефон, пытаясь глубоко вдохнуть, но безрезультатно. Она охнула, съехала со стула на пол и вцепилась руками в стеллаж. Сверху посыпались папки. Служанка тут же попыталась удержать её на ногах — придержала за спину и плечи.
Но в глазах уже начало темнеть…
«Рано, — думала Альбина, сквозь темноту обнимая живот обеими руками. — Слышишь меня⁈ Тебе ещё рано».
А затем наступила уже полная темнота. Тело молодой женщины обмякло, уши больше слышали звуки выстрелов и шума битвы.
Лишь одна угасающая мысль мелькнула в ее сознании:
«Сынок… пожалуйста… выживи».
А затем женщина полностью погрузилась в забвение.
* * *
Пробудилась Альбина Романовна внезапно — там же, где и упала, разве что под головой была подушка, а саму её кто-то бережно накрыли тонким одеяльцем. Живот всё ещё крутило, но уже не так остро.
Ей чудилось, будто её разбудили чьи‑то шаги. Она не сумела бы объяснить, откуда взялась эта уверенность, но чувствовала её всем существом. Шаги пронеслись через холл, взбежали по лестнице и замерли у самой двери.
Только сейчас Альбина поняла, что не слышит стрельбу.
Дверь открылась. На пороге стоял Антон Игоревич Северский. Рукав его был в копоти, на вороте рубашки темнели свежие брызги крови — явно не своей, это Альбина поняла сразу.
Старая служанка, как оказалась, все это время стоявшая возле двери, вежливо поклонилось гостю, пропуская его внутрь.
— Все хорошо, — Северский опустился рядом с Альбиной на колено, и его тёплая ладонь легла ей на живот. — Дышите. Медленно и глубоко. Вдох… выдох. Вот так. Сейчас закончим ваше лечение.
От его ладони по телу потекло тепло. Боль начала отпускать, и маленький воин
