конца Дар дожигал остальное.
Кравцова зашивала ушко. Я следом за её иглой убирал воздушные прижимы. Пока она завершала шов, я тончайшей нитью Силы потянулся к «затору» в голове: растворял его слой за слоем и осторожно пускал разжиженную кровь в общий кровоток мелкими, безопасными порциями.
Потом пришло время отвара донника. Виктор Валерьевич не мог пить, поэтому Кравцова достала из трофейной укладки набор для вливаний и ввела иглу в вену на сгибе локтя. Я по капле добавлял отвар в физраствор и после каждой капли сверялся со Структурой.
Теперь предстояло самое главное…
Я убрал ладонь с груди Виктора Валерьевича и начал распускать колыбель, постепенно возвращая телу его работу обратно.
Грудь юриста поднялась. Затем опустилась… И поднялась снова, уже без моей помощи. Сердце отбило десяток ударов подряд без дрожи в верхних покоях.
— Отлично, — кивнул я.
Кравцова приложила пальцы к шее пациента, посчитала пульс, потом пересчитала. Отошла к табурету у стены, села и уставилась на собственные ладони.
— Я двадцать минут шила на работающем сердце, — проговорила она, отказываясь в это верить. — Без аппаратуры, голыми руками… Так не бывает!
— Теперь бывает, — ответил я. — Руки у вас хорошие, Анна Николаевна. С полами в столовой покончено — с этого дня вы врач Чёртовой Лапы.
Она пристально уставилась на меня, а затем как-то рассеянно кивнула.
Полностью веру в себя я ей еще не вернул, но начало положено.
Юрист на столе завозился, не открывая глаз.
— … ходатайство… в трёх экземплярах… — пробормотал он и снова провалился в забвение.
Правда теперь он дышал ровно — и просто крепко спал.
* * *
После операции я умылся и съел тарелку жаркого, которую мне без лишних вопросов принесла Людмила.
Как раз собирал остатки со стенок, когда мне позвонил Святогор.
— Докладываю, — начал он без предисловий. — Торговый дом наш. Клин с колонной на месте, оборону усилили, боезапас пополнили. Раненые есть, тяжёлых нет. Что по Браунштейну?
— Жив, спит, — коротко ответил я. — Можешь передать Лапе, что его кусок пиццы дожидается Браунштейна.
— Отлично, — ответил после небольшой паузы Свят. — Тогда продолжу: Шрам расползается по северу. «Причал» теперь будет его, вдоль берега его люди сели ещё в трёх точках. И вот что занятно: две местные бригады брагинских уже перешли под его руку. Почуяли, куда ветер дует.
— Знаковый перелом, — удовлетворенно кивнул я.
— Ещё не совсем, — ответил Свят. — Полиция объявилась — встали постами на въездах в район и у некоторых зданий, но к нам не суются. Стоят и изображают присутствие Империи. Но вот остальные брагинские закрывать глаза на случившееся не собираются. Сформировали вокруг нас что-то вроде кольца, но воевать не торопятся.
И понятно почему! Наверху у них Совет, а такие советы быстро решения не принимают. Особенно утром, когда за несколько часов они умудрились потерять «Причал», торговый дом Сычева и около сотни бойцов.
— Птицы как? — спросил я.
— Твой пернатый устроился на вывеске «Аквилона» и оттуда руководит гарнизоном. Первый, его можно как-то заткнуть?
Я усмехнулся. Значит, там всё в порядке.
— Заткнуть можно, но дайте ему выговориться, — сказал я. — На рожон не лезьте, точки держите. Сейчас распоряжусь провести ротацию, уставших заберём домой отсыпаться, новая партия гвардейцев заменит их.
— Принял, — отозвался Свят и отключился.
Что ж, можно было выдохнуть. Первый раунд остался за нами, противник взял паузу, и эту паузу следовало потратить с толком. Я уже прикидывал, какое число гвардейцев отправлять в Брагино, когда ко мне рысью примчался дневальный — гвардеец, дежуривший возле господского дома.
— Ваше благородие! Докладывают наши наблюдатели с южного рубежа: у Залесского движение! Все это время к нему понемногу стекались люди, а сейчас строится колонна. Бойцы грузятся по машинам!
Вот оно как… Помнится, Мирослава на совете говорила, что Леснику сейчас положено бояться, и если он зашевелится, значит, его на это подтолкнули извне. Зашевелился — и аккурат в то утро, когда мои лучшие гвардейцы воюют на другом конце города.
Совпадение? Не думаю.
— Отлично, — сказал я. — Пойдём встречать.
В мыслях я уже перебирал варианты, как сейчас правильно всё организовать. Бойцы в Брагино подождут — в конце концов, колонна Клина явилась туда только недавно, а остальные смогут позволить себе передышку.
Дежурный убежал поднимать смену, а с крыльца дома мне на встречу уже летела Мирослава с телефоном в руке.
— Захар звонил! На дом Браунштейнов только что напали! Бьют по воротам, Альбина там, она же…
— Тише, — сказал я, подняв руку. — Дом у них подготовлен к атакам, там артефактная ограда и бронированные стёкла. А ещё Крюк, Муха и Муромец. Один только Муха со снайперской винтовкой может пришибить нескольких одарённых.
Мне, разумеется, тоже крайне не нравилось, что беременную жену Браунштейна решили таки достать наши враги. Однако же решение принимать надо взвешено — у своего порога тоже гости.
— Но! — выпалила Мира и осеклась. А затем недовольно буркнула: — Надо ехать!
— Передай Захару, чтобы спрятали Альбину в дальнюю комнату, и держали ворота до самого конца. Потом пусть отступают в дом. — твердо произнес я. — Поднимай всех наших бойцов. Ждите дальнейших приказов.
Мира кивнула и, тут же достав телефон, принялась звонить Захару.
А со стороны дома бабы Гали к нам спешил Петрович…
Так резво старик не бегал даже на утренней зарядке.
— Антон Игоревич! — выпалил он ещё издалека. — Кристина звонила! На СТО нападение! Наши ребята там, при «Егере», отстреливаются! Пока держатся, но их четверо всего!
Вот тут, признаться, мироздание сумело меня удивить…
— Леший вас всех за ногу… — я потёр переносицу. — СТО-то им зачем?
Глава 14
Я сделал глубокий вдох…
Утренний воздух осел в Источнике крупицами энергии и вымел из головы всё лишнее. Моя родная стихия всегда помогала мне лучше чувствовать Структуру. Сегодня ей предстояло расщедриться по-крупному.
Итак, три рубежа: дом Браунштейнов в городе, СТО с «Егерем» и колонна Залесского, собирающегося на выезд. И всё это как раз в то утро, когда мои лучшие бойцы держат оборону на другом конце Ярославля…
Я прикрыл глаза и мощно потянулся к нитям Структуры. Сегодня они вибрировали, натянутые до звона.
Что ж, разберём по порядку.
Залесский — меньшая из проблем. Его гвардия истощена, сам он не
