блещет особой смекалкой, и сейчас надеется на то, что в Чёртовой Лапе почти не осталось бойцов.
И вот что иронично — если бы он знал, как именно наша деревня выдержала нападение наёмников Фролова, ещё бы тысячу раз подумал о лобовой атаке. Но он этого не знает — а даже если какие-то слухи и долетели, то всё равно не видел численность нападавших наёмников и отважность наших немногочисленных гвардейцев.
Никак они, чтоб им, не научатся…
Дом Браунштейнов… Вот это уже остриё проблемы. Самого Виктора Валерьевича у врага мы отняли — и они перешли к «плану б», решив, что можно взять Альбину Романовну. Ради жены и будущего ребёнка юрист подпишет что угодно, а значит за такую возможность брагинские сейчас схватятся мёртвой хваткой.
СТО… Тут уже всё туманнее. Несчастный герцог всё надеется отвоевать «Егерь»? Или дело совсем не в нём? Там работают не чужие Петровичу люди. Покажи городу, что Северские не прикрывают своих и не могут постоять за своё имущество, и дурная слава тут же разлетится повсюду. Но «слава» в данном случае вторична — гораздо важнее жизни тех, кто может пострадать из-за нас, и жизни гвардейцев, оставшихся сторожить «Егерь».
Я знал, как должен поступить — решение полностью сложилось в моей голове — до последнего шага.
И лишь после этого ноздрей коснулся знакомый запах пепла — Структура соглашалась.
Я мысленно усмехнулся. Вот так и должно быть! Терпеть не могу плясать под чужую дудку — пусть даже эту дудку держит сама Структура. Куда приятнее, когда мироздание приходит к таким же выводам, что и ты и подтверждает их. А не слепо направлавляет.
Когда я определился с планами, у господского дома уже собрались Петрович, Мира и Дуга — временный «заместитель заместителя» главы гвардии в отсутствии Клина.
— Пришло уведомление из Канцелярии, — выпалила Мирослава, глядя в планшет. — Род Залесских официально объявил роду Северских войну.
— Здорово, — искренне сказал я.
Петрович, и без того злобный до невозможного, поперхнулся, а Дуга не проявил никаких эмоций.
— Здорово? — переспросила Мира.
— Конечно. Официальная война развязывает руки обеим сторонам.
— Логика ясна… — прищурилась Мира. — Но что делать с остальными…
— Все по порядку, — сказал я. — Мирослава Сергеевна, оборона Чёртовой Лапы сейчас на тебе.
Девушка замерла на секунду, а затем твердо кивнула и ответила:
— Положись на меня.
— Дуга, — продолжил я. — Поднимай смену и выводи людей на рубежи, которые так усердно готовил Святогор. Действуйте, как он всех учил.
А готовил он и правда много — на случай, если Лесник однажды заявится. Точки были уже пристреляны, кое-где выкопаны укрепления. Были там и иного рода сюрпризы…
— Есть, — коротко ответил Дуга.
— Петрович, ты со «Слонобоем» поддержишь рубеж издалека. Мишку пока не берите, пусть сторожит Чёртову Лапу.
Старик кивнул, но мысли его гуляли далеко, и он не выдержал:
— А что с СТО, Антон Игоревич? Там же Кристинка! Макс! И ребята наши!
— Там «Егерь», — ответил я. — Ты сам знаешь, на что он способен. Защитные руны будут работать, плюс четверо наших бойцов при оружии. Такое с наскока не разберут даже одарённые. Позвони Кристине: пусть укрываются в «Егере» и излишне не геройствуют.
Петрович шумно выдохнул и расправил плечи.
А я подытожил:
— Я поеду к дому Браунштейнов. Дуга, выдели мне трёх бойцов — пусть готовят машину.
* * *
Бойцы уже вовсю активничали — передовая группа вместе с Дугой умчалась на трофейных квадроциклах, которые мы ещё давно перевезли из Белкино, остальные выдвигалась следом. Петрович со «Слонобоем» на плече устроился в замыкающей машине.
Тройка бойцов во главе с Зубовым в полном обмундировании и при оружии ждали меня у ворот.
А мне оставалось последнее дело. Я забежал в лабораторию. Браунштейн всё так же спал, Кравцова сидела рядом на табурете. При моём появлении она поднялась.
— Дыхание чистое, температура в норме, — отчиталась врач.
— Хорошо. Пусть спит, — кивнул я. — Продолжайте наблюдение, Анна Николаевна. То, что произойдёт дальше, вас и пациента не касается.
Она настороженно кивнула.
Я прошёл в дальний угол, где под новеньким полом билось Место Силы. Сел над ним, скрестив ноги, закрыл глаза и распустил Источник настежь.
В эпоху Предтеч мои соратники и последователи называли этот ритуал Открытой Чашей. Обращаясь к Месту Силы таким образом, ты сам становился сосудом, готовым принять ровно столько, сколько ему отмерят. Места Силы — ровесники Предтеч, и именно мы с братьями и сёстрами смогли некогда показать миру, как с ними можно взаимодействовать. Жаль, правда, что многие эти знания оказались теперь утеряны.
Я начал выравнивать дыхание под пульсацию энергии, идущую из-под пола — вдох на его толчке, выдох во время тишины между ударами.
На третьем такте мы с Местом Силы вошли в резонанс.
Воздух в лаборатории сразу же загудел, зазвенели склянки на полках. Меня мягко оторвало от земли. Я повис в этом «столбе», и в меня пошла чистая первозданная мощь.
Источник наполнился быстро, за считанные секунды. А вот дальше начиналось то, за что в мою эпоху наставники драли учеников без всякой жалости. Я продолжал тянуть Силу. Излишек энергии укладывал прямо в каналы — слой за слоем. Каналы в ответ гудели и ныли, в висках стучало, на языке появился привкус грозы. Ещё не слишком подготовленное к такому тело давало понять, что после перенасыщения энергией придёт расплата.
И я расплачусь, но позже.
Когда каналы приняли всё, что могли удержать, я аккуратно перекрыл поток. Столб опал. Ноги коснулись пола, и меня ощутимо качнуло.
Вчера утром я был сильнее, чем неделю назад. Сейчас я сильнее себя вчерашнего. Ненадолго — но надолго и не потребуется.
Кивнув на прощанье ошарашенной Анне Николаевне, я поспешил к ждущей меня машине.
* * *
Когда мы подъезжали к окружной трассе, я сверился с картой на планшете. Имение Залесского сейчас было по пути, и до него оставалось всего ничего. Я уже чувствовал впереди скопление людей и техники.
Головные машины противника уже выстраивались у ворот, задние догружались.
Торопится Лесник… Что ж, поможем ему сбавить темп.
— У имения сбавь скорость, — скомандовал я Зубову, который сейчас сидел за рулём внедорожника и мучился от неведения. Я видел, что водитель, да и остальные двое гвардейцев, изо всех сил сдерживаются, чтобы не спросить, на кой-ляд мы поехали именно этой дорогой.
Сдержались —
